Совершенствовали и меняли тактические приемы и мы. Стали применять высотное торпедометание, которое, как и каждый новый прием, давало хорошие результаты. Теперь все чаще наносили удары массированно, иногда почти всем составом ВВС флота, и ни один вражеский конвой или отряд боевых кораблей противника, обнаруженные разведчиками, не уходил без потерь.
Так, 11 апреля, в разгар боев за военно-морскую базу гитлеровцев Пиллау, в воздух были подняты 328 самолетов, которые уничтожили 13 транспортов, один миноносец, 6 сторожевых кораблей, повредили 6 транспортов. От нашего полка в этой операции участвовали 25 торпедоносцев и топмачтовиков, действовавших группами по 5 самолетов.
12 апреля вылетело около 400 самолетов, причем торпедоносцы и штурмовики составляли главную ударную силу. Было потоплено четыре транспорта, два сторожевых корабля, быстроходная десантная баржа и повреждено несколько транспортов с войсками и техникой.
Однако не обходилось без потерь с нашей стороны. В этом бою получили сильные повреждения семь наших самолетов. Огнем зенитной артиллерии был сбит над целью и врезался в море самолет младшего лейтенанта Б.А. Балакина. Тогда же тяжело ранило штурмана 3-ей эскадрильи капитана Г.Н. Шарапова.
А 13 апреля мы потеряли одного из наших опытнейших летчиков, кавалера четырех орденов Красного Знамени, командира звена лейтенанта Дмитрия Башаева. 14 потопленных кораблей противника было у него на боевом счету. Я любил Башаева, этого не по годам мужественного человека. Я не раз летал с ним в паре и всегда был спокоен: Дмитрий не подведет. И вот его не стало. Экипаж не вернулся с боевого задания, суровые воды Балтики стали его последним пристанищем. Я знал Дмитрия и был уверен, что он, как и погибшие вместе с ним штурман звена А.Г. Арбузов и стрелок-радист Н.Т. Буланцев, боролись до конца.
Славные боевые подвиги торпедоносцев были высоко оценены Родиной. 20 апреля 1945 года за доблесть и мужество, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, 51-й полк минно-торпедной авиации был награжден орденом Ушакова II степени. Высоких правительственных наград удостоились многие летчики, техники, механики. Орден Ушакова II степени получил и автор этих строк. В специальной листовке, выпущенной политотделом ВВС Балтфлота, было сказано немало добрых слов о летчиках нашего полка. Она заканчивалась призывом: «Соколы Балтики! Пример торпедоносцев-таллиннцев зовет вас на новые подвиги во имя нашей победы. Сильнее удары по врагу! На дно немецкий флот! На дно гитлеровцев – там только и место! Смерть немецко-фашистским захватчикам!»
Люди устали от войны. Даже вручение полку высокой награды, вручение орденов и медалей награжденным и связанные с этим построение, митинг, торжественный ужин, прошли на этот раз, увы, с меньшим подъемом, чем несколько месяцев назад, когда на знамени полка засиял первый орден.
– А чему тут удивляться? – рассуждал вечером майор Добрицкий, когда мы, наконец, остались вдвоем. – Причин тому множество. Прежде всего, нечеловеческое нервное напряжение… Ты можешь припомнить, чтобы когда-нибудь мы летали так интенсивно как сейчас?.. Не помнишь? И я не помню. А посмотри, как поредели наши ряды! Каково ребятам глядеть на пустые места в столовой, где еще вчера сидели их товарищи?.. Тяжело…
24 апреля, накануне взятия нашими войсками Пиллау, в воздух поднялись практически все исправные самолеты полка: 10 торпедоносцев, 10 топмачтовиков и 3 доразведчика. И на этот раз в воздухе, под прикрытием истребителей, дежурил гидросамолет, готовый спасти подбитые экипажи, если им придется совершить вынужденную посадку на воду. Мы действовали четырьмя группами. Удалось потопить 2 транспорта и 2 быстроходные артиллерийские десантные баржи.
Эти успехи приносили удовлетворение, но к нему неизменно примешивалось и чувство горечи, боль невосполнимых утрат. После возвращения групп с боевого задания несколько самолетных стоянок оставались пустыми. И техники, механики, мотористы, оружейники, опустив головы понуро брели в казарму, понимая, что с теми, кого они час назад провожали в полет, встречи уже не будет.
Исключительное мужество и силу воли проявил летчик младший лейтенант П.Е. Назаренко. При выходе из атаки его ранило осколками в голову и ногу, значительные повреждения получил и самолет. Кровь заливала глаза, управлять машиной пришлось одной рукой и одной ногой. Напрягая последние силы, летчик все же дотянул до аэродрома, но, когда перед посадкой выпустил шасси, вспыхнул пожар. Каким же должно быть самообладание, чтобы управлять горящим самолетом, который в любую минуту мог начать разваливаться в воздухе! «Одного боялся, – рассказывал потом Назаренко, – как бы не потерять сознание. Правой рукой регулировал сектор газа, а штурвал придерживал даже зубами… На земле нужно было еще нажать оба тормоза, а в голове мутнело…»
Как он сумел посадить самолет? Уму не постижимо! Назаренко пришел в себя уже в госпитале, где у него насчитали 32 осколочных ранения!
