Лейтенант Борис Шкляревский потом рассказывал: «Из-за низкой облачности летели на высоте нескольких десятков метров над уровнем моря. До предполагаемой точки встречи с противником оставались считанные минуты. И вот расчетное время истекло, а конвой так и не обнаружили. Надо искать! Поскольку разведка засекла в этом районе несколько конвоев, то капитан Макарихин приказал мне с Позником идти парой на сближение с другой целью, а сам приступил к поиску.
Минут через сорок мы увидели у горизонта дымы, а затем и сами корабли. Дал ведомому команду «Атака!» С каждой секундой цель вырисовывалась все четче. Уже стало ясно видно, как два больших буксира, взбивая за кормой пенистые буруны, тянули огромный плавучий док с каким-то кораблем внутри. Его охраняли два эсминца и пять сторожевых кораблей. Заметив нас, гитлеровцы открыли ураганный огонь. Небо вокруг кипело. От разрывов зенитных снарядов самолеты подбрасывало как при полете в грозовом облаке.
Маневрируя, мы ответили огнем из всех своих пулеметов. Я сделал несколько поворотов, выдержал режим полета и с короткой дистанции сбросил торпеду. Уходя из зоны огня, видел, как бомбы, сброшенные Позником, обрушились на док. Он окутался черным дымом и начал тонуть. На отходе мой штурман Ишоев успел сделать несколько снимков, подтверждающих успешность атаки.
И все-таки капитан Макарихин сумел опередить нас. Несколькими минутами раньше он встретил другой конвой и атаковал транспорт в 3000 тонн».
Техники, механики, офицеры штаба сердечно встречали победителей, а те, счастливые, забыв об усталости, спешили на КП на доклад. Итак, за день – пять единиц, в том числе плавучий док. Сотый корабль пустил на дно экипаж Макарихина (штурман А.П. Лясин, стрелок-радист Ю.А. Волков). Начало второй сотни положили экипажи Б.Я. Шкляревского (штурман лейтенант С.А. Ишоев, стрелок-радист В.С. Шишкин) и Г.В. Позника (штурман младший лейтенант Геркулез, стрелок-радист сержант Епачинцев).
Вечером все встретились за дружеским столом. Я преподнес «авторам» сотого и сто первого традиционный подарок – жареного поросенка. Подняв бокал, провозгласил тост за их успех, за успехи всех летчиков, отличившихся в тот день и начавших новый отсчет боевой истории полка.
На следующий день на всю страну прозвучало сообщение Совинформбюро о победе наших летчиков на море. А в специальной листовке, выпущенной политотделом дивизии, отмечалось, что «за последнюю неделю боевых действий летчики 51 МТАП добились замечательных результатов. Разгромив несколько вражеских караванов, они довели счет потопленных кораблей до ста».
Март, март… Это не только непролазная грязь на раскисшем аэродроме и водяные фейерверки на взлетной полосе при посадке. Это – ласковый бодрящий морозец по утрам, грачиный грай в соседней березовой роще, сказочная чистота и прозрачность небесной лазури, волнующе-пьянящее дыхание весны…
Что-то в поведении начальника связи старшего лейтенанта Володи Быкова в последнее время стало казаться мне странным. Уж очень часто стал он докладывать примерно так: «Товарищ майор, если что, я – на полковой радиостанции. Надо проверить.»
Все прояснилось в тот день, когда Макарихин сбил «сотый». Тогда, проводив в воздух все экипажи, мы с Быковым зашли на радиостанцию. Дежурила Фаина Мошицкая. Не успели спросить ее о связи с самолетами, как она, предупреждая вопрос, сказала: «Пока молчат, Володя». Тут же залилась краской и с виноватой улыбкой взглянула на меня. Смутился и Быков, стоял, опустив голову.
Вечером во время торжественного ужина я спросил его:
– Это серьезно у тебя? Или просто так…
– Серьезно, товарищ майор. Мы любим друг друга.
– Подумай хорошенько. Проверьте себя. Любовь должна пройти через всю вашу жизнь. – Сказал, а сам подумал: «Война – войной, а жизнь все равно берет свое. Вот встретились два молодых человека и пришла к ним любовь. И никакая война, никакая самая что ни есть суровая обстановка не в силах помешать этому. Жизнь!»
Не в пример другим частям, у нас в полку девушек было до обидного мало: несколько радисток да пара-другая в подразделениях обслуживания. Конечно, не подвешивать же им, с их слабыми руками, наши многотонные торпеды и бомбы. Надо сказать, присутствие представительниц слабого пола очень благотворно влияло на наших ребят. Привыкали следить за своим внешним видом, из лексикона исчезали крепкие словечки. А каким вниманием окружали девушек на концертах полковой самодеятельности, на вечерах отдыха! Вот хотя бы наш «писарчук» Соня! Каждому хотелось потанцевать непременно с ней. А она отдавала предпочтение штурману Николаю Конько. И хорошая потом получилась пара!
Попросил разрешение на брак и Быков. Что-то засомневался я и не спешил давать согласие. «Адвокатом» выступил майор Добрицкий:
– Ну, чего людей мучаешь? Любовь у них. Настоящая, чистая, светлая – дай бог каждому.
Попробуй тут не согласиться! Мы всем полком справили свадьбу Володи с Фаиной. Веселая получилась. Мне пришлось исполнять роль посаженного отца.
– Рада? – спросил я Фаину.
– Очень! Спасибо вам, Иван Феофанович!
– Мне-то за что?
