Крылатый лев полностью

– Вы там нужны, а здесь нет! – я видел, что эм Реус снова закипает. – Здесь вы – кто? Еда для зверья лесного! Подвигов хотите – и там будут. Вернетесь – запишетесь в отряд к Воину Вадиму. Пикой махать научитесь, из арбалета стрелять научитесь. И тебе, Лион, с отцом хорошо будет, и ему с тобой. А то он черный весь ходит.

– Нет, эм Реус, – мой голос дрогнул. – Я вернусь только с Крылатым Львом. Я доберусь до Облачного пика. И отец в меня верит.

– Далеко, долго, опасно! Пешком пойдешь – тварь какая нападет, не отобьешься. А на драконе нельзя. Нельзя на драконе, я сказал! – это он заметил, как скривился, шевельнул губами Пашка. – Вы думаете, вот Реус жмот! Вот Реус скупердяй! Дракона ему жалко. Да, жалко! Дракон – он зверь толковый, мощный, полезный. Убьют – как не жалеть? Ради чего ему помирать? Его пристрелят, так и вы погибнете! Разве не знаете, что через Гномью слободку ни один дракон не перелетит?! – эм Реус перевел дух и продолжил горячо размахивать руками. – Чужедальние гномы нашим пустомелям не родня! Богаты они очень. У них камни, золото, посуда, побрякушки. С ними торговлю наладишь – и живи, песни пой. А не могу! Сколько раз пытался! Они драконов ненавидят с тех пор, как дикие твари им село сожгли. Гномов погубили, посевы перепортили… Много гномы страдали. А потом они пушки смастерили. Мощные пушки, у нас таких нет и не будет! Теперь муха не пролетит, не то что дракон. Думаете, я по молодости лет не пробовал? Как же, пробовал! Лихой был? Не-ет. Тупой был! Одного дракона загубил, сам чудом ноги унес. Ох, дракон хороший был, вспоминаю, жалко! Потом пешком побрел – заблудился. Как обратно дополз – не знаю. Но ведь молодой был совсем! Упрямый! Думал, дойду – и договорюсь. Разбогатею, десять драконов куплю. Дурак был. Третий раз не один пошел. С другом пошел! Ну, с девушкой. Ох, смелая она была… Отчаянная! Была, да пропала. Искал ее, искал, чуть в болотах не потоп. Не нашел. Не прощу себе никогда. Никогда.

– Так ты был с подружкой! – нахмурился Пашка. – А как же мама?

– Не знал я тогда твою маму. В Синегорье жил. А как все это случилось, так в Светлый город перебрался. Чтобы не вспоминать. Но все равно ведь помнится. Да что уж? Четверть века минуло. Разворачивайтесь, ребята. По домам.

– Я пойду дальше, – я поднялся, глянул ему в глаза. – Я точно пойду дальше.

– И я! – Вишня мгновенно встала рядом.

– Я тоже! – воскликнул Пряник. Но отец посмотрел на него утомленно и сумрачно.

– Ты тоже? А как же твой дракон? Он не сможет лететь один.

– Кузя вернется с тобой, – тихо сказал Пашка. – Ты же умеешь управлять летучим караваном. Кузя отдохнет – и поднимется в воздух.

– Он болен, слаб. Не полетит без седока. Управлять надо. Твой дракон. Молодой. Не меня слушает. Тебя слушает.

– Понимаю, но… Как же тогда быть? – Пашка крепко обнял Кузю за шею, то ли всхлипнул, то ли вздохнул. Глубокая привязанность к любимому дракону боролась в нем с искренней преданностью нам. Эти чувства разрывали его, и я решил, что нужно поддержать друга.

– Пашка, слушай… Ты очень помог мне. Так помог, как никто! Спасибо тебе. Всегда буду помнить… Но сейчас не бросай Кузю, пожалуйста. Вернись с отцом. И… моему отцу привет передай. Ладно?

– И моему… – добавила Вишня. – И маме обязательно! Пусть не переживает. И сестренкам…

Пашка поднял на нас измученные глаза, красные после бессонной ночи, крепко пожал мне руку. Хотел что-то сказать, но не стал или не смог. Вопросительно глянул на отца.

– Дня три надо, чтобы силы к нему пришли, – эм Реус кивнул на Кузю, потрепал его по холке. – Или неделю, может. Здесь будем сидеть – ждать да лечить. Лилею прикладывать. Потом в Светлый город полетим. Осторожно полетим, с остановками. Слабый он очень. Потихоньку, может, доберемся. А ты, Анна-Виктория… Лучше бы ты с нами осталась.

Мне было больно расставаться с ребятами, но я понимал, что эм Реус прав.

– Вишня, ты подумай сто раз, – серьезно сказал я. – Дорога опасная. Тебе стоит вернуться.

– Парень дело говорит, – уважительно отозвался старший Реус. – Домой тебе надо, племянница.

Я прекрасно осознавал, что для всех будет лучше, если Вишня останется с Реусами. Для всех – кроме меня. До вчерашнего утра я воспринимал Вишню как подружку детства, с которой играл в прятки и лепил снеговиков. Я знал ее как старательную одноклассницу, дочь Учителя эм Марка – отцовского друга. Как безупречную отличницу – и смелую путешественницу, которая не боится драконов.

Но теперь я смотрел на нее другими глазами. Все в ней было иным, новым – и яркие вишневые прядки в шоколадных косичках, и темные решительные глаза, и тонкие умелые пальцы. Я заметил, какая она ладная, стройная, ловкая, как идет к ней простой наряд – серые бриджи с синим коротким плащом.

Страшные события последней ночи измучили меня. Тогда, под желтой луной, похожей на циферблат башенных часов, я думал лишь о том, как нам дотянуть до утра и выжить. Но сейчас, вспоминая о сражении в темноте, я поражался отваге и житейской мудрости нашей ровесницы. Вишня – настоящий боец, истинный друг, на которого можно положиться.