Как мы «шли» это надо было видеть. Повиснув друг на друге два бледно-зелёных шатающихся тела, одно из которых ещё и всё в крови с трудом передвигают ногами и каждый шаг грозиться стать последним. Пока туман не оправился, мы даже успели дойти до окна. И жрецы своего бога успели вернуться…
…Райдан невольно схватился за меч, когда перед ним вдруг возникла из ниоткуда серая безликая фигура. Фигура подняла руки и показала, что не нужно наставлять на неё оружие.
— Что тебе нужно? Кто ты? — спросил Второй Император, убирая меч. Сощурившись, он снова окинул своего гостя внимательным взглядом. — Ты Серый Призрак?
Фигура усиленно закивала и попыталась объясниться жестами, оставаясь безмолвной.
— Я не понимаю, — качнул головой Райдан.
Призрак досадливо мотнул головой, огляделся, вдруг резко приблизился к отпрянувшему Императору, достал у того из нагрудного кармана тонкую прозрачную иглу и протянул раскрытую ладонь, прося руку тёмного Повелителя. Райдан, не сводя с Призрака подозрительного взгляда, протянул свою руку. Серый повернул ладонь Императора запястьем вверх и прокололплотьпрозрачной Иглой, которая тут же втянулась под кожу.
«Теперь мы можем разговаривать, — услышал Император безликий голос. — Но сейчас не до пустых слов. Ирдеса и Вана убьют!» Даже в безликомголосе Призрака было столько эмоций, что и тени сомнений не могло остаться в правдивости слов и искренности тревоги.
— Где? — коротко спросил Император.
В ответ перед внутренним взором Райдана развернулась карта, на которой одна точка была отмечена ярко-алым. «Здесь! Торопитесь, Ирдес едва жив!» Призрак исчези тут же зазвонил сотовый.
— Слушаю.
— Извините. У меня к вам нескольконеобычный вопрос… — послышалсясмущённый голос. — Не сочтите меня шутником…Но вы сына не теряли?
— Терял, — коротко ответил Райдан уже набегу.
— Тогда я знаю, где вам его искать. Я врач…
Когда разозлённый очнувшийся демон приказал своим жрецам убить нас на берегу моря сейчас же, мне уже стало плевать на всё. Скандал с Ваном, Вэнди, поступившая как наивный ребёнок, а не Призрак, всё произошедшее за последнее время вычерпало меня до капли, оставляя только усталую пустоту. Немного же ты с меня получишь, мерзкий божок.
На берегу лежали три плиты из которых торчали по четыре крюка, к которым нас и приковали. С эльфа содрали рубашку и венец.
— Знаешь, чего мне сейчас больше всего хочется? — я повернул голову, чтобы увидеть брата.
Ван тоже повернулся, поглядел на меня и улыбнулся.
— Кремовое пирожное. С клубникой, — уверенно сказал Апокалипсис.
— Ага, — кивнул я. — Эх, светлый, тебе всегда клыков не хватало…
— А тебе, тёмный — острых ушей… и перекрасить тебя в белый цвет — точно эльф бы получился.
— Тебе уши купировать, — хихикнул я. — Масть и так пойдёт…
— Эх, гитару бы… ещё хоть разок сыграть.
— И на дикий берег с близняшками и Легендой всю ночь петь у костра.
— Со Сказочником можно в основном всю ночь пить у костра.
Кинжалы одновременно прорезали нам болезненные раны. Сгибы локтей, запястья, горло. Мне углубили нанесённые прежде раны, прорезали новые. Туман на глазах становился осязаемым, обретая воплощение. А мы обменивались шутками и подколками, тихо смеялись, приветствуя смерть.
— Знаешь, Ван, если мы всё-таки выживем… я клянусь больше никогда не перечить матери.
— А я — дедушке. Но едва ли… Ирдес?.. Крылатый…
Не могу больше тебе отвечать, брат, прости. Очень замёрз… И даже уже почти не чувствую, как меня начинает пожирать этот… мерзкий божок…
