— Глупый, глупый мой ребёнок! Ну какой из тебя монстр?! Ты просто повзрослел, а я и не заметила…
Да я всегда такой был, просто тебе не показывал! Ох, мать моя Императрица, швы, раны! Как больно-о… Уф, отпустила, спасибо Небу, видать папа напомнил, что я ранен… И чего она на меня так виновато-виновато смотрит? И отец что-то глаза отвёл…
— Говорите уж всё сразу, драгоценные родители… — тётушка паранойя, что ж ты такая злобная?!
— Ты больше не можешь обращаться, сын, — мама закусила губу и отвела взгляд.
— В смысле — не могу?! Как это — не могу?! Надолго?!..
Не поверив, я тут же попытался изменить руку. Безрезультатно.
— Будь готов к тому, что навсегда, — жёстко припечатал дед. — Среди этих с… сволочей были оборотни и дрянь, которой тебя травили сделали они для подавления… для уничтожения второй Ипостаси.
— И… и мои крылья тоже?!.. — судорожная попытка раскрыть их закончилась приступом боли и нулевым результатом.
— Крылья часть обращения, малыш…
Молча поднявшись и почти ничего перед собой не видя, я пошёл обратно в палату.
— Этого не может быть!
— Ван… ты тоже должен понять…
— Я говорю — не может такого быть! И понимать отказываюсь! Я прав, говорю, не надо меня перебивать!..
Небо, о Великое Небо! Зачем ты отказало мне в смерти, оставив таким…
Не все тёмные достигают конечной стадии обращения, далеко не все. В первой стадии обращение лишь частичное — крепкие когти способные рвать живую плоть, клыки, более прочные кости и кожа. Вторая стадия уже включает в себя бронь чешуи, тогда уж и огонь не берёт и не всякий клинок пробьёт, да что там клинок — не всякая пуля, но тёмный сохраняет человеческий облик. Крылья и хвост с копьевидным наконечником — привилегия конечной стадии.
Не бывает, чтобы Рыцарь или Леди старшего рода не достигли конечной стадии, не бывает! Но я же… стал позором рода Повелителей. Ар'Грах переводится как «Владыка Мира», и я… больше не имею морального права носить эту фамилию…
Но, Великое Небо — это все фигня!!!
Распахнув настежь окно белой стерильной палаты, невидящим взором уставился в небо. Я потерял крылья… Бескрылый Крылатый… такого мне даже в самых страшных кошмарах не снилось.
Внутри образовалась сосущая пустота, до краёв заполненная ледяным мраком. Я не услышал как вошёл Ван. Наверное, он звал меня, но я ничего не замечал, пока Апокалипсис резким движением не развернул меня к себе. Светлый минуту молча разглядывал меня, а потом ударил по лицу с такой силой, что у меня звёздочки перед глазами закружились. И добавил ещё пару о-очень нелестных эпитетов.
Мгновенно взъярившись, я бросился в драку, забыв о том, что кулак-то едва сжать могу! Скотина ушастая, ещё брат называется!!!
Влетевшие на шум в палату Шон и дед растащили брыкающихся нас по разным углам.
— Посмотри на себя теперь, дебил тёмный! — рявкнул Ван с такой яростью, что я невольно повернулся к висящему на стене зеркалу.
Великое Небо! Рисунок чешуи отчётливо проступил под кожей!
Шон, державший меня, внезапно отпустил и отвесил мне такую затрещину, меня впечатало в стену. УРОД! Опираясь на дрожащие руки, я отлип от стены, прожигая брата яростным взглядом. А этот м… мерзавец улыбался!
— А я что говорил? — послышался голос Вана. — Разозлить как следует.
Стоило смыслу сказанных слов дойти до окутанного красным туманом сознания, я первым делом взглянул на свои руки. Чешуя! Когти! Боевая Ипостась! Я не калека!!!
Чешуя растворилась, оставляя кожу и капающую с разошедшихся под бинтами швов кровь. Ноги отказывались держать, я сел на пол прижавшись спиной к стене и рассмеялся сквозь лютую боль во всём теле.
— Я живу в ненормальной семейке! Где мои пирожные?!
— Да ты сам-то псих каких поискать! Держи, упыряка.
— А мои где?!
— И тебе тоже, второй упыряка!
— Сам ты…
Ван сел рядом со мной на пол, тоже весь в крови и шипящий сквозь зубы при каждом движении. Мы раскрыли принесённую Шоном коробку и с удовольствием принялись за сладкое.
— Ван, а почему ты был уверен, что я могу обратиться?
— Потому что у тебя в спине моя «лангетка», неумный тёмный! И она по-прежнему активна, а этому могло быть только две причины! Первое — твоё крыло сломано, вторая причина — крыло есть! И чтобы ты больше не думал… зараза, о седьмом этаже и раскрытом окне!
— Да ни о чём таком я не думал!
— Дедушке ври!..
…Когда-то очень давно и не здесь. Двое разговаривали…
— Пап… Если что случится… Ты ведь малого не оставишь?
Тяжкий вздох. Второй собеседник некоторое время молчал, наблюдая за мелким шустрым дитём, носящимся по полу и шкодящим везде, где успевал. Хулигану не было и года.
— Сынок, уезжай отсюда. Поедем ко мне! Я всё сделаю…
— Отец, тебе не кажется, что твоё предложение лет на сто запоздало?
