Трейси видела, как на секунду его лицо дрогнуло при виде названия, отпечатанного на черном картоне.
– Дональд, я не хочу портить тебе жизнь, не вынуждай меня устраивать публичное разоблачение.
– Откуда ты?.. – тихо проговорил он, затем бросил короткий взгляд на своего адвоката, затем внимательно посмотрел на Трейси, которая внутренне содрогнулась, но не от его взгляда, а от прожигающих глаз Брендона: он все знал и ждал ее действий.
– Дайте ей все, что она захочет, – прорычал Дональд и резко поднялся, покидая переговорную.
Они победили. Но Трейси не ощущала никакой радости, даже теплое пожатие Меган казалось ледяным и неприятным.
– Брендон, все ни так, как кажется, – начала Трейси, когда он встал, складывая бумаги.
Он оперся руками о стол и прямо взглянул ей в глаза.
– Ты поступила, как адвокат, готовый на все ради победы и интересов клиента, – Брендон говорил ровно, без вредной примеси эмоций, просто констатировал факты, – а я—дурак. – Он наклонился к ней и прошептал прямо в ухо: – Забыл, что в нашей профессии бабы в основном суки.
Трейси вздрогнула от его слов.
– Брендон! – крикнула она в удаляющуюся широкую спину. Ее руки обреченно упали на стол, когда за ним захлопнулась дверь. Трейси выиграла дело, но проиграла любовь. Она упрямо вздернула подбородок. Нет, не проиграла, она еще поборется.
Апофеозом всех усилий и стараний, которые приложили адвокаты, стало подписание обеими сторонами «всеобъемлющего соглашения». Супруги Палмер перед тем, как последний раз предстать перед судом, гарантировали, что все вопросы решены, и они больше не имеют каких-либо претензий друг к другу. Что они готовы и финансово, и психологически перевернуть семейную страницу своей жизни. Прошлое остается в прошлом, и если кто-то из супругов попробует снова поднять вопрос из старой жизни, суд просто откажется его рассматривать.
Трейси пожала руку Кену Моргану – одному из юристов второго эшелона в фирме «Стеклер, Стеклер и Пирс», – которому Брендон передал утрясти мелкие нюансы и подготовить документы, и, оставшись одна в переговорной, начала массировать виски.
Она дала им три дня: Брендону – остыть, себе – подготовиться. Сегодня они поговорят. Трейси всё объяснит ему. Ведь Меган и так всё знала! И использовала компромат на мужа, не посоветовавшись с ней, кинула карту и сорвала банк.
Трейси задумчиво крутила ручку, прокручивая в голове их диалог, и не заметила, как скрипнула дверь, и вошла Сидни.
– Трейси, – позвала она, заставляя ее вздрогнуть от неожиданности. – Тебе звонили, я приняла сообщение.
– От кого? – Она напряглась, надеясь и боясь одновременно. Возможно, это Брендон.
– Миссис Патрисия Стеклер приглашает тебя на ланч в ресторан отеля «Мандарин Ориентал» в двенадцать тридцать.
Трейси удивленно сморщила нос и бросила взгляд на тонкий браслет наручных часов. Тридцать минут до встречи, она успевает.
– Все нормально? – в голосе Сидни звучало беспокойство. Трейси выиграла процесс, принесла фирме солидный гонорар, заставила пойти на уступки самого успешного нью-йоркского адвоката, а теперь идет на обед с первой леди города, но отчего-то совершенно не радуется ни одному из этих событий.
– Да, – поднимаясь, на автомате бросила Трейси. Мысленно она уже была в другом месте, строя догадки: о чем с ней хочет поговорить мать Брендона?
Когда Трейси поднялась на тридцать пятый этаж в ресторан «А′зиат», Патрисия Стеклер уже сидела за столиком, купаясь в лучах полуденного солнца. Огромные панорамные окна выходили на Центральный парк, и пусть он только начал зеленеть – оживать после долгой зимы – вид был впечатляющим.
Трейси бросила взгляд на свисающие с потолка ветки деревьев и кивнула самой себе: интересное решение. Хозяева постарались и смогли создать незаурядную атмосферу: этнический декор, нежные орхидеи на каждом столике, впечатляющие инсталляции из живых цветов.
– Добрый день. – Она присела напротив в бордовое кресло в пеструю крапинку.
– Здравствуй, Трейси. – Патрисия чуть приподняла указательный палец, подзывая официанта. – Надеюсь, не отвлекла тебя своим приглашением?
– Конечно, нет, – отозвалась она, – адвокаты тоже обедают.
Миссис Стеклер вежливо улыбнулась, но шутку явно не оценила. Трейси выжидающе замолчала: ее ведь не для светской болтовни пригласили, значит, и к сути Патрисия перейдет быстро.
– Ты, наверное, гадаешь, зачем я тебя позвала, – начала Патрисия, коснувшись идеально уложенных черных волос, и прямо взглянула в глаза собеседнице. «Да она нервничает!» – отметила про себя Трейси, еще больше заинтригованная предстоящей беседой. – Ты любишь моего сына?
