Эдди Ликозе был крупным мужчиной, семь футов с небольшим, и весь состоял сплошь из мускулов. Он рано начал терять волосы, поэтому брился наголо, а черные провалы вместо глаз делали его вид еще более угрожающим. Эдди прекрасно обращался с пистолетами, но удовольствие получал, исключительно орудуя ножом. Но стрелять пока было рано, а на пытки нет времени, поэтому, когда в его руке буквально из воздуха материализовался обрезок трубы, он с размаху ударил Алессандро по лицу, заставляя упасть на колени, харкая кровью и выплевывая передние зубы.
– Это неправильный ответ. – Он присел возле него, изучая собственную работу: правая сторона – сплошная рана, во рту торчали белые обломки, кровь стекала по вороту кожаной куртки, пропитывая белую футболку, делая ее практически черной в темноте. – Где чип?
– Я… я клянусь, я… – Алессандро не успел договорить. Стоявший рядом Фил Леонелли сильно ударил его по руке, в районе локтя. Словно издали послышался хруст ломающейся кости, а за ним пришла боль, острая, пульсирующая. И вырвался крик, надорванный, полный отчаяния. Эдди схватил его за лицо, обрывая хрипящий вопль, и сказал:
– Не заставляй меня спрашивать в третий р… – Он нахмурился, услышав копошение и возню, и, резко обернувшись к железной сетке, возле которой стояли мусорные баки, а рядом валялись старые покрышки, скомандовал: – Фрэнк.
Фрэнку Чикко не нужно пояснять дважды. Он солдат и приказы понимал с полуслова.
– Эй, – завопил грязный мужик, выбравшись из-под плотного слоя отбросов, – что за хе… – Фрэнк трижды ударил его ногой, ломая нос, превращая лицо в кровавую кашу, затем, откинув крышку одного из контейнеров, схватил бездомного за грудки и, рывком забросив его внутрь, вернулся к своим.
– Алек, – все внимание снова было приковано к Алессандро Кастелло.
– Я прав-да не… не зна-ю… – сипел он, цепляясь языком за поломанные зубы. Кровь больше не хлестала потоком, она смешалась со слюной и тягучей струей стекала с подбородка, делая речь совершенно неразборчивой.
– Ты, тупой ублюдок, – прорычал Эдди, хватая того за челюсть и с силой сжимая огромной рукой, вызывая острые вспышки боли. – Тебе приказали перегнать тачку, а не лезть под капот.
Алессандро из последних сил мотнул головой, вырываясь из захвата. Он не чувствовал лица, рука горела и пульсировала, а во рту было кровавое месиво. Утром он должен был улететь в собственный рай, а вышло, что через четверть часа он станет кожаным мешком с мусором. Наверное, даже меньше.
Эдди поднялся, достал платок из кармана и, вытирая перепачкавшиеся в крови пальцы, любезно пояснил:
– Я сейчас закончу с тобой и поеду к твоей сучке. – Алессандро резко вскинул голову на этих словах. – Я буду трахать ее и резать, резать и трахать. Вы оба умрете, – спокойно заявил Эдди, – и тебе решать – будет ли это быстро, или медленно и мучительно.
– Она не причем, – прохрипел Алессандро, внутренне содрогаясь, представляя хрупкую Меган в руках Эдди, которого не зря прозвали «Эдди руки-ножницы» – он тоже любил укорачивать, только не волосы. – Она не причем, – как можно четче выговорил он, пытаясь убедить в этом своего убийцу. Хотя знал: это бесполезно, им вынесли приговор, и ничто этого не изменит. Он хотел обеспечить им с Меган безопасность, свободу от Организации, но мафия никого не отпускает.
Фил Леонелли презрительно сплюнул ему под ноги. Предать Семью в его глазах непростительное, смертельное преступление. Предать из-за бабы – вдвойне смертельное, жаль только, убить можно всего один раз. Дай ему волю, и он бы вынул кости из конченной мрази Кастелло, но сейчас не лез. Почти не лез. Алек – человек Эдди, и ему решать, как тот умрет.
– Быстро или медленно? – повторил Эдди, снова присев, позволяя измученному, избитому мужчине заглянуть в черные глазницы и увидеть в них пустоту: ни сомнений, ни жалости.
– Я отдал ей, велел спрятать, – малодушно выбрал он. Умолять, просить не убивать, нет, не его, ее, Меган, было бесполезно.
Эдди Ликозе поднялся, спокойно достал пистолет и, глядя в темное небо, быстро навинтил на ствол глушитель.
– Ты хотел выйти из бизнеса, – он навел оружие на стоящего на коленях, – Марко отпускает тебя. – Три глухих выстрела в грудь – и одной проблемой стало меньше.
–//-
Трейси вошла в парадную элитного жилого небоскреба на Мэдисон-авеню – консьерж вежливо поздоровался, не задерживая и не спрашивая, чья она гостья: Брендон давно внес ее в список лиц, которым он рад всегда. Лифт быстро доставил ее на предпоследний этаж, бесшумно отворился, а звонкое цоканье каблуков тут же поглотил толстый бежевый ковер. Коротко постучав, она замерла, готовясь к нелегкому разговору.
– О! – вырвалось у Трейси, когда распахнулась дверь. – А что ты здесь делаешь? – Первая волна изумления схлынула, оставляя после себя дикое раздражение. Она прекрасно понимала, кого прочат в жены Брендону.
– Могу спросить тебя о том же, – спокойно отозвалась Наташа.
– Я хочу поговорить с Брендоном. Он дома?
– Он в душе, но говорить с тобой не захочет.
