– А с тобой, значит, хочет? – не выдержав, съязвила Трейси. «Какого черта эта подруга детства здесь делает?» – про себя возмутилась она. Как бы Брендон ни уверял, что они всего лишь друзья, Трейси ревновала к ней. Очень ревновала.
Наташа не ответила, лишь повела плечом. В глубине квартиры хлопнула дверь, и раздался низкий вибрирующий голос Брендона:
– Наташа, кто там?
– Никто, – крикнула она, – ошиблись.
Трейси слегка склонила голову и, нахмурившись, молча прошлась по ней взглядом: черное платье с квадратным вырезом плотно обтягивало аккуратную грудь, блестящие гладкие волосы идеально сочетались с белоснежной кожей, в глазах надменное выражение: ее время пришло, и Наташа знала это. Трейси горько хмыкнула: не кричать же ей, нарываясь на публичную сцену. Скорее всего, Брендон до сих пор не хочет видеть ее.
– Я, наверное, действительно ошиблась. Извините. – Она развернулась, не желая показывать, как расстроена и разочарована.
Наташа улыбнулась, позволив радости от этой маленькой победы заполнить все ее существо, и захлопнула дверь.
– Так кто приходил? – Брендон вышел из спальни, на ходу накидывая рубашку на голые плечи. Он только вернулся, а Наташа была другом, которого не смутило желание в первую очередь принять душ, смыть нервозность и суету сумасшедшего дня.
– Перепутали этаж, – отмахнулась она и спокойно, словно не слышала о исходе дела Палмеров, поинтересовалась: – Как дела у Трейси?
Брендон тут же разозлился. Трейси… Любопытная пронырливая лгунья. Он ведь знал, что она рылась в его вещах, видел, как проводила ночь в компании телефона и его ежедневника, а потом и вовсе подставила перед клиентом. Но больше его бесило другое: он доверял ей, впустил в свою жизнь, а она врала ему. Одно слово – и они смогли бы решить вопрос миром, но ей необходим был триумф. А он решил в этот раз поставить на чувства, и проиграл. Трейси снова удалось удивить его. И снова: три дня прошло, а она так и не извинилась, не попыталась поговорить. Брендон прошел в кухню, не озвучивая ни одну из своих мыслей.
– Ты говорила, что тебе нужна консультация юриста. Выкладывай, – бросил он, доставая из морозилки ледяную бутылку бурбона.
– Нужна, – кивнула Наташа, подходя ближе. – Вот что мне нужно. – Она прильнула к нему и потянулась к губам.
– Эй, ты чего? – изумился Брендон, убирая ее руки с шеи.
– Я столько ждала тебя, – прошептала она. – Ждала, пока ты нагуляешься. Терпела возле тебя других женщин, стольких женщин, но сейчас все изменилось. Ты изменился… – Наташа снова обняла его, вдыхая сладкий аромат ягодного мыла, которым пахла его кожа, и прижимаясь губами к мерно бившейся на шее жилке.
Брендон замер, молча принимая ласки и слушая признания.
– Я люблю тебя. – Она сказала, наконец-то смогла открыться перед ним. Набралась смелости, надеясь на взаимность. Он не ответил, но и не оттолкнул, и Наташа осмелела: провела языком вверх, касаясь уха, прикусывая мочку, одновременно расстегивая ремень джинсов.
Брендон был напряжен: вены на руках проступили резче, ладони сжаты, мышцы живота казались стальными. Сейчас он больше походил на каменное изваяние, чем на живого человека.
Наташа несмело, словно боясь, что ее прогонят, запустила руку в джинсы и через белье сжала начавший твердеть член. Она опустилась перед Брендоном на колени, и он позволил ей это. Позволил тонким губам обхватить головку и скользнуть вниз по всей длине, разгоняя застывшую кровь, оживляя тело. Но ни ее признания, ни жаркие движения не затронули ни единой струны в его душе. Брендон не любил ее. Любил ли он вообще когда-нибудь по-настоящему? Он не знал. Но Наташе ничего не мог предложить. Ничего, кроме этой ночи.
–//-
– Я дала ему время остыть, и он остыл. Ко мне, – вслух прошептала Трейси, глядя на мелькавшие за окном яркие витрины.
– Что, мэм? – переспросил таксист, оторвав глаза от дороги и ища лицо пассажира в узком зеркале.
Трейси махнула рукой, призывая не обращать на нее внимания, снова погружаясь в тяжелые мысли. Брендон говорил, что с Наташей у него никогда ничего не было, но сегодня ей так не показалось. Неужели он так обижен, что принял утешение подруги детства? Неужели так быстро увлекся другой женщиной? Трейси наивно полагала, что изучила его. Специально не надоедала звонками и просьбами выслушать ее. Он ведь любил свободу и терпеть не мог, когда на него давят и навязываются. Она хотела сделать как лучше, а вышло, что вышло.
Трейси задумалась, прислушиваясь к себе, пытаясь определить, что чувствует сейчас. Злость? Нет. Обиду? Немного. Разочарование? Да. Сплошное разочарование. Но не в Брендоне или в себе, скорее, в том, что жизнь действительно не сказка, в которой принц – прекрасный, принцесса – нежная роза, а в конце обязательно «долго и счастливо». Принц – засранец, принцесса – сука, а конец наступил стремительно.
Когда такси остановилось, Трейси вышла, разглядывая ухоженный браунстоун из серого кирпича. Для визита было поздновато, но раньше выбраться не получилось. Меган Палмер звонила сегодня, заметно нервничала и просила срочно заехать к ней.
