- Коля был, - сразу припомнил Леня. - По-моему, только он. Второго не видел.
- А Надежда Николаевна?
- Которая в очках? - булькнул Леня. - Из восьмого? Как же, была. Помню.
- А ее дочь?
- Эта… - Леня затруднился с определением, затем все-таки нашелся: - …мочалка? Инночка? М… нет. Нет, кажется. Из «Островка» она с нами не выходила, это точно. Потом - была. Когда Бориса Семеновича уже… того… - Тут Леня облизнул губы совершенно по-людоедски.
- Понятно, - кивнул Феликс. - Ну хорошо, сиди пока здесь и лучше всего запрись. Выходить не советую. Открывать только нам на четыре стука. Вот так. - Он быстро стукнул трижды и после паузы еще один раз. - Тук-тук-тук. Тук. Понятно?
Леня хрюкнул, булькнул и закивал.
- Что скажешь? - спросил меня Феликс, когда мы вышли.
- Он ни в чем не виноват, и ты это знаешь.
- Так уж и не виноват…
- Ты знал это с самого начала.
Феликс пожал плечами и не ответил. Мы поднялись на второй этаж. Я перешагнул через скрипящую ступеньку. Феликс наступил на нее. Всем весом.
Было уже около десяти часов, когда мы постучались в девятый номер. Там не выключали свет, но было тихо. Наругавшись, мама и дочка дулись друг на друга. Судя по смятым покрывалам, они делали это, валяясь на кроватях в Одежде. Инночка и сейчас продолжала это делать.
Переступив порог, Феликс поежился.
- Ничего, если я оставлю дверь открытой? - спросил он. - В коридоре теплее.
- А… - начала Надежда Николаевна.
- Думаю, беспокоиться не о чем. В случае чего нас с Виталием двое, и мы не совсем хилые мужчины. Бр-р, - передернулся он. - А у вас холодно, однако…
Никакого особенного холода я по-прежнему не ощущал, но, как видно, женщины держались иного мнения. Обе натянули на себя одинаковые бежевые пуловеры, и я только сейчас заметил, как они похожи друг на друга - мать и дочь. Только одна в джинсах, а другая в черной юбке и черных же Рейтузах. Ну и разница в возрасте, конечно. Хотя Надежда Николаевна, приятная во всех отношениях дама, набивавшаяся ко мне в тещи, была еще очень не стара.
Первым делом она суетливо сдернула со спинки стула висевший там невесть зачем лифчик и, сердито прошипев что-то, бросила его Инночке. Та с полным равнодушием сунула деталь своей сбруи под подушку и перевернулась на другой бок. Спиной к нам. Вернее, круглой попкой.
- Вы извините, - бормотала Надежда Николаевна, лихорадочно разглаживая покрывало на своей кровати, - у нас тут такой беспорядок…
- Это ничего, ничего, - обаятельно улыбаясь, загудел Феликс. У него даже голос изменился и приобрел бархатистую раскатистость. - Какие могут быть условности на необитаемом острове…
- Вы извините…
- А чайку? - еще более обаятельно предложил Феликс. - Вы не ужинали, наверное?
Судя по виду несчастной Надежды Николаевны, она напрочь запамятовала, что на свете существуют ужины, не говоря уже о завтраках, обедах, полдниках, ленчах и файв-о-клоках.
- Я не ужинала, - с вызовом заявила Инночка, переворачиваясь к стене задом, а к нам передом. - Бутерброд с пивом найдется?
- Чай найдется, - совсем уже обольстительно улыбнулся Феликс. Казанова хренов. Граф Лозен. - Можно кофе, но как врач рекомендую сейчас чай с сахаром. Виталий, ты не принесешь?
Он уже гонял меня с поручениями. Как слугу.
Я стерпел и пошел за чаем. Для начала пришлось спуститься вниз за электрочайником и еще раз полюбоваться на труп. У меня, правда, был в сумке кипятильник, а Феликс требовал ни к чему внизу не прикасаться, но я, поразмыслив, решил, что следствие не пострадает, если я позаимствую чайник. Поднялся в свой номер. Критически осмотрел чайник и соскоблил с него крохотное бурое пятнышко. Подумал и взял не два кусочка сахара, а всю едва початую пачку. Пусть подавятся . Будем надеяться, что оно того стоит.
Когда я возвращался, таща оба чайника, основной и заварной, сахар и пачку заварки, мне послышался какой-то шум на первом этаже. Но я был зол и решил не обращать на него внимания.
Дверь в девятый номер я оставил открытой. Во-первых, руки были заняты, а во-вторых, это для чего-то было нужно Феликсу.
Стюард, чаю! Живо, стюард! Я вытряхнул старую заварку в унитаз, вымыл заварной чайник и налил воды в чайник электрический. Где тут у вас розетка? А где еще один стул? Я тоже сидеть хочу.
- Ужас, - тем временем говорила Надежда Николаевна, поминутно поправляя свои гигантские очки. - Такой приличный, солидный человек, совсем еще не старый… и такой кошмарный конец! Ножом по горлу… ф-фу! Сам себя… нет, это ужасно. Стрессы, я понимаю… Кругом эти стрессы! Нервы на пределе. Он ведь заговариваться начинал, вы заметили? Наверное, приехал поискать тишины и покоя,.. и вот нашел. Ужасно…
