- Сначала оторви вон ту балку, а прежде почини себе ногу. Успеешь за десять минут - возьму свои слова назад. Понял? Время пошло.
Время не шло - летело. Перекуров не было, и я сэкономил три последних окурка. К заходу солнца мы полегли костьми на кровати, ковровые дорожки и просто на пол второго этажа, заваленный где можно и где нельзя варварски добы
Почему-то я никогда не строил плотов, даже в детстве. И уж тем более не мог вообразить, что мне все-таки придется строить плот, да еще на втором этаже тонущего здания.
Десятого, моего номера больше не существовало, равно как и девятого, исчезла и половина коридора. Там, где когда-то жил я, теперь имел место «стапель» - уродливая конструкция из наклонных бревен, устланных для лучшего скольжения кровельными листами. По мысли Феликса, при необходимости у нас должно было хватить сил спихнуть плот в воду.
- Надеюсь все же, что плот всплывет раньше, чем дом, - сказал Феликс.
На него только посмотрели злобно и ничего не сказали. Мерещились Марк Твен, Гекльберри Финн, наводнение на Миссисипи с дрейфующими по воле волн постройками и Ноев ковчег, причаливающий к обсыхающему Арарату.
Каждой твари по паре… Фиг. Интересно, сколько Ною и сыновьям понадобилось изловить пар антилоп для прокорма в течение семи месяцев и семнадцати дней одной пары львов?
Об оставленном в залитом водой номере трупе Бориса Семеновича, не дождавшемся следователей и судмедэкспертов, о трупе, который через день-два станет неотличим от разбухшего трупа заурядного утопленника, никто не вспоминал, но никто и не забыл, я это чувствовал. Мария Ивановна, Надежда Николаевна и Инночка молча шили в три иглы. Чтобы русская женщина уехала куда-нибудь хоть на день без иголки? Такого не бывает. Без мужа может, без денег тоже как-нибудь перекантуется, а без иголки никак.
Викентий, лазая по стенам, как мелкий примат, выдирал из-под декоративных накладок последний кусок провода, а я смотрел на выкорчеванные пиломатериалы. На торце одного крупнокалиберного бруса застыла слезинка смолы - привилегированный санаторный корпус плакал, уступая вандалам. Совсем как дом из моего сна. Дом у дороги.
- Как думаешь, балок двадцать на плот хватит? - спросил я Феликса.
- Пятьдесят, - отрезал он, жадно ловя ртом сырой воздух.
- Шутки в сторону. Считать я умею…
- Кулибин, - с отвращением сказал Феликс и сплюнул. - Лобачевский. Счетовод Вотруба. А запас плавучести? А барахло всякое? Очаг? Дрова?
- Учел. Впритык хватило бы и десяти-двенадцати балок, вон они какие толстые…
- А то, что дерево намокнет, ты учел? А волну? А непредвиденные обстоятельства тоже учел? Нет уж, запас нам нужен по меньшей мере четырехкратный. Ты мне еще за этот запас спасибо скажешь…
- Уверен? - хмыкнул я.
- Спорим?
- На что?
- На последнюю порцию водки.
- Не пойдет, - отрезал я и, подумав, уступил: - Ладно, пятьдесят балок так пятьдесят. Пусть у нас пупки развяжутся.
- Ну то-то.
- Ба, он испугался, - громким шепотом доложил Викентий. - Боится на водку спорить. Ба, писатель-то наш - алкоголик!..
- Викентий!
- Ну, пьяница…
У меня не было сил встать и надрать ему уши.
- Имейте в виду, платить за этот разор я не буду, - категорично заявила Милена Федуловна своим надтреснутым голосом, а бульдог Кай Юлий Цезарь гавкнул, подтверждая слова хозяйки, и попытался задрать ногу возле рыболовного ящика Матвеича. Тот с проклятием швырнул в бульдога валенком - промахнулся, но отогнал.
Будь на месте Матвеича кто-нибудь другой, оскорбление заслуженного педагога в лучших чувствах и закономерная крикливая перебранка были бы нам обеспечены. Но в круг лиц, достойных внимания Милены Федуловны, рыболов никак не входил. В отличие от ухи из пойманной им рыбы.
- 'Заткнись, - выдохнул Леня в малом перерыве между двумя судорожными вдохами. Наполнил астматические легкие и с удовольствием добавил по адресу Милены Федуловны: - Дура!
Викентий тоненько подвыл от удовольствия..
- Леонид! - вздрогнула. Мария Ивановна. - Викентий! Как вы можете!
- А она как может, ба? - возмущенно запищал внук. - Мы, значит, строим плот, а она, значит, первая на него влезет. Что, не так?
- Даже если и так, то что?..
