На Югора письмо произвело неоднозначное впечатление. Он был раздосадован, что личное послание прочитал чужой человек. Но и вправду — кто, как не мачеха Анны, могла дать лучший совет? Она не открыла ему ничего нового: все, что она написала, Филин знал и сам. Стало ли ему легче? Он и сам не знал. Но Анна, появившаяся в момент тревожных раздумий, показалась ему хорошим знаком.
— Наконец-то ты выползла из своей мастерской! — обрадовался он. — Или правильнее сказать, из дупла? Я боялся, что ты там впала в спячку.
— Совы не впадают в спячку, — с довольным видом заявила Анна. — Уж ты мог бы и знать!
— Ты особенная.
— Я просто творческая личность, — смутилась Анна. — Привыкай. Иногда я пропадаю на какое-то время в своем собственном мире. Но я всегда возвращаюсь, честно!
— Я рад, — просто сказал Югор, улыбаясь ее горячности. — Что за подарок?
— Ты просил одеяло. Я сшила. Показывать?
— Конечно! — Он поднялся из-за стола. — Раскладывай на диване.
Он готов был ко всему, но одеяло поразило его воображение. Бесконечно далекий от палитр, тканей, ниток и рукоделия в целом, он остро почувствовал особую магию гармонии. Не яркую, не бросающуюся в глаза, а тихую, почти незаметную. Опытный глаз воина угадывал тонкие детали: разворот совиных крыльев, распущенные перья хвоста, кривые горные вершины и мазки белых облаков. Перед ним было произведение искусства — полотно, нарисованное лоскутами и нитками, искусная мозаика из ткани.
— Это невероятно красиво, — сказал Югор, никогда не понимавший ни витражей, ни картин великих живописцев. В скульптурных композициях он видел лишь пропорции и динамику, в пейзажах отмечал точность изображения и передачи цветов, на фресках, украшавших стены императорского дворца, искал батальные сцены.
И только одеяло заставило его замереть от восторга. Возможно, потому, что оно было сшито специально для него, и Югор догадывался, сколько сил и времени в него вложено. А еще — не уловить намек он, конечно, мог. Но не после письма от Элен Мэррил.
Если это не признание, то что тогда признание?
— Тебе правда нравится? — Анна вдруг залилась румянцем. — Оно такое большое.
— У меня большая кровать, — тихо сказал Югор, делая шаг ей навстречу.
— Это намек?
— Еще какой.
Югор подошел к ней вплотную, погладил по щеке. Анна вспыхнула, захлопала растерянно ресницами.
— Что ты…
— Спасибо. Мне никто и никогда не дарил столь драгоценных подарков.
— Я только…
— Помолчи, окажи мне любезность.
И он ее поцеловал. Так, как давно хотел. Так, как должен был целовать в гостинице, а может, еще раньше, в купальнях. Нежно, но настойчиво. А она взяла и ответила. Да еще подалась всем телом вперед, прильнула к нему, обняла руками за шею.
Спасибо за совет, тааннет Элен Мэррил! Очень своевременно.
Анна жмурилась, неловко отвечая на поцелуй, поднималась на носочки, желая еще, еще!
Подставляла щеку, шею его невыносимо нежным губам. Наконец-то! Как давно она мечтала об этой близости, о его руках, о твердости плеч и жаре дыхания. Пуговка на блузке вдруг расстегнулась сама собой, а за ней ещё одна. Анна тяжело дышала и цеплялась за его плечи. Вот сейчас она точно его не остановит! Никогда больше не остановит!
Горячий влажный поцелуй на ключицах. Анна скользнула пальцами в его волосы — это было невероятно смело для неё. Даже дерзко. Вот такая она сегодня распущенная.
Блузка расстегнута полностью, Югор стянул ее с плеч, шумно выдыхая.
— Ты ещё прекраснее, чем я представлял. Если бы ты знала, какие фантазии у меня в голове…
