– Извини, – вдруг негромко произнесла Джейн, покрепче сжимая объятия.
– За что?
– Просто.
– Джейн, что случилось?
– Все нормально. Я уехала, потому что мне захотелось побыть одной. Я выпила больше, чем планировала, и меня затошнило.
– Ты села за руль нетрезвой?
– Эндрю…
– Это опасно. Могло произойти что угодно.
– Но все ведь в порядке.
От мысли, что Фархат видел ее состояние, но никак не предупредил и спокойно сел вместе с ней, возникло неприятное чувство пустоты и досады.
– И ты оставила меня без машины. Мы ведь приехали в клуб на твоей.
Джейн заикающимся голосом вновь начала просить прощения. Конечно, убегая, она вообще не думала об Эндрю – и то, что приехали они вместе, совершенно вылетело из головы.
– Я добрался на такси. Там началась суматоха – сработала пожарная сигнализация. Но это уже не важно. Просто не поступай так вновь, ладно? Мы волновались, но решили не искать тебя до утра.
– Я больше не буду обижать тебя, Эндрю, – щеки Джейн продолжали нездорово гореть, – дай мне шанс, верь мне – я буду заботиться о тебе так же нежно, как ты печешься о моей глупой голове. Я перестану совершать необдуманные поступки, я стану для тебя хорошей женой. Обещаю.
Клятвы, данные под натиском мучающей совести, способны растрогать кого угодно. По непонятной для Эндрю причине слова Джейн звучали совсем иначе, нежели обычно. Они словно настораживали, но в то же время умоляли верить еще сильнее. Разве может лгать тот, кто буквально силой отрывает от груди обещания любить тебя, заботиться и не предавать? Эндрю знал, как тяжело давались Джейн подобные вещи, отчего даже не предполагал, что однажды она произнесет их вслух. Не сказала бы Джейн того, чего не чувствует на самом деле. Значит, что-то незримое изменилось в ней, что-то пробудилось в ее сердце, что-то перестало быть прежним. Эндрю и не догадывался, что за поспешными признаниями стоит вовсе не долгожданная привязанность – за ними скрываются страх и раскаяние.
Джейн так сильно сожалела об измене, что каждый последующий день наполнился тревогой. Переживание, что тайна ее спонтанной страсти может быть раскрыта Эндрю, заставляло вести себя покладисто и осмотрительно. Джейн терзал даже не тот факт, что она занялась сексом с едва знакомым мужчиной, напрочь забыв о женихе, – ее сводила с ума вспыхнувшая к нему влюбленность.
Для Эндрю же наступили времена счастья. Джейн перестала спорить, убегать, даже ее холодность и равнодушие значительно смягчились. Они вместе завтракали на балконе, пока не разъезжались по делам, вместе выходили в свет вечером, либо же вместе плевали на всех и оставались в квартире. Вместе они проводили и каждую ночь, когда сумерки пробирались в спальню, сохраняя от предметов едва уловимые очертания. Нежные ласки и неторопливая близость – Эндрю и не предполагал, насколько Джейн может быть чувственной с ним. Словно ангел услышал тайные молитвы и решил одарить благословением. Чем слаще становилась жизнь, чем больше корицы ощущалось в кофе, тем шире хотелось распахнуть глаза, чтобы запечатлеть эти моменты, не пропуская ни единого мгновения.
Но как бы ни старалась Джейн, ей не удавалось вычеркнуть Фархата из памяти. Она мучилась, запрещая себе думать о нем, отлавливала каждую мысль, выгоняя его, а он возвращался вновь. Воспоминания преследовали ее ночью, настигали вечером, и от подобных притеснителей невозможно было нигде спрятаться, ведь существовали они разве что в собственной голове. Не представлялось сложным разыскать Фархата, и Джейн это знала – но дала себе обещание больше не встречаться с ним, не искать его. Она думала, что так забыть будет легче, но ничего не менялось, лишь раскручивалось, как запущенный маятник.
Порочный круг вины, словно венец позора, опустился на голову Джейн, запутавшись острыми шипами в волосах. После каждой промелькнувшей мысли о Фархате ей становилось ужасно стыдно, и нераскрытое предательство душило все сильнее. Думалось, что такой и будет дальнейшая жизнь – самообман и ложь близкому человеку, спокойный, но скучный брак, тайные сожаления о страсти и безумное желание отдать все, лишь бы пережить ее вновь.
