– Джейн, события, которые являются нашей судьбой, мы не сможем избежать, как бы ни старались. Если все же удастся, Аллах вернет нас на правильную дорогу. Никто не обманет собственную судьбу.
Джейн непонимающе помотала головой.
– Если Аллах не вписал свадьбу с этим человеком в книгу твоей судьбы, она не случится, – закончил Фархат.
В синеватом предрассветном небе появлялись первые лучи восхода. Даже без макияжа лицо Фархата выглядело очень ярким. Темные брови, длинные черные ресницы, смуглая кожа и острые скулы – красота эта казалась совсем не мужской. Джейн старалась избегать пристального взгляда его карих глаз, понимая – чем дольше она смотрит на него, чем ближе находится к нему, тем сложнее будет отпустить. Тем невозможнее будет вернуться к Эндрю.
Она растерла руки, словно ощущала боль, и резко вспомнила о брошенном на пол кольце.
– Я вызову тебе такси, Фархат.
– Джейн.
– Нет.
– Джейн… – умоляюще повторил он.
Джейн выглядела очень нервной, пока ходила туда-сюда, поднимала вещи с пола и бросала их обратно. Она заправляла падающие непослушные волосы за уши и потирала виски, оглядываясь вокруг себя.
– Что ты ищешь?
– Кольцо.
Фархат раздраженно вздохнул.
– Я не могу так поступить с Эндрю. Это нехорошо. Неправильно, – словно сама перед собой оправдывалась Джейн. – Я не хочу быть настолько жестокой к нему. Эндрю не заслужил такого предательства.
– Ты уже предала его.
– Замолчи. Собирайся. Я сейчас позвоню в такси.
– Ладно, – холодно ответил Фархат, – как тебе угодно.
Демонстративным жестом он схватил одежду с пола и отряхнул ее. Джейн присела на кровать и уронила голову на колени.
– Если ты хочешь… – скомкано заговорила она, – я дам тебе одежду.
– Зачем?
– Сейчас твой наряд может вызвать плохую реакцию. Здесь есть мужские рубашки. Наверное, можно найти и штаны.
Он вздернул голову. Тяжелая прическа начинала стягивать кожу.
– Хочешь одеть меня в костюмчик своего жениха? Откажусь.
Джейн промолчала и легла на другую сторону кровати, отвернувшись от него.
Вызванное такси приехало довольно скоро. Фархат пытался запомнить адрес Джейн – он собирался однажды вернуться и переубедить ее. Она даже не стала его провожать, не спросила адреса – просто вложила в руку деньги и объяснила, куда спуститься. Сидя в машине, Фархат поглаживал купюру, и в голове впервые промелькнуло осознание – Джейн богата. Ее высокое положение было очевидным, но захлестнувшие ночные чувства вытеснили мысль о нем. Она дала ему деньги с небрежным безразличием – те доллары, ради которых ему бы пришлось работать целую неделю. Они словно отрезвили его, вернули к обычной жизни, в которой он никак не мог получить гражданство и едва сводил концы с концами.
Обида на слепое упрямство Джейн, несправедливость жизни – эти волнения неожиданно стихли и уступили место другому чувству. Он, нищий эмигрант из страны третьего мира; он, танцор в клубе, вынужденный развлекать не только женщин, но и мужчин; он, не знающий, будет ли завтра на столе еда – сегодняшней ночью именно он переспал с одной из самых богатых девушек Хармленда. С дочкой жадного толстосума Говарда, считавшего, что работникам его элитного клуба в принципе можно обходиться без обедов. Душа Фархата устремилась ввысь от небывалого подъема, и по груди разбежались приятные мурашки – если он смог оказаться в постели с Джейн, значит, сумеет добиться и всего остального. Он получит не только ее тело – он получит ее любовь, ее образ жизни, ее состояние…
И чувство собственной значимости, которым одарила ночь любви с Джейн, окончательно вскружило ему голову.
Лучи проснувшегося солнца скользили по стене, и свежий ночной воздух прогоняло утреннее тепло. Тень кудрявой головы мелькнула на дверцах, и что-то мимолетно блеснуло в самом низу. Джейн опустилась на корточки и из небольшой щели между шкафом и ковром вытащила искомое кольцо. Она прижала его к губам, как целуют в минуты отчаяния распятие, неистово желая поверить в Бога, чтобы заручиться благословением. Ей очень хотелось полюбить Эндрю хотя бы в половину той силы, с которой она бросилась в объятия египетского танцора буквально через час после помолвки.
От мерзости собственного поступка кожа Джейн покрылась невидимой грязью. Изменить человеку, глаза которого блестят страданием безответной любви, мужчине, которому уже отдано согласие, – чудовищно и безнравственно, и лицо Джейн болезненно запылало от тревоги и стыда.
«Я поеду к Эндрю. Я буду хорошей и верной женой для него, – поглаживая кольцо на пальце, она клялась сама себе. – Я сохраню в тайне пережитое с Фархатом, но постараюсь забыть его. Я искуплю свое предательство».
Приняв долгий душ и переодевшись в рубашку с джинсами, Джейн причесала растрепанные волосы и поехала прочь из своей квартиры. Люрексовая лента пояса египетского костюма, случайно забытая Фархатом, осталась лежать незамеченной под кроватью.
Прямо у порога худые руки Джейн обвили шею Эндрю. Словно провинившийся котенок, она повисла на нем, и все упреки, что застряли за ночь в груди Беллера, остались невысказанными. Судя по опухшим и потемневшим глазам, Эндрю не спал ни минуты.
