Бедный Деншер отвечал на вопросы как мог, слушал с интересом и вместе с тем с чувством неловкости, особенно ежась, как честный журналист, когда обнаруживал, что гости, по всей видимости, подозревают, что он ставит свое перо – ох уж это перо! – на службу чьей-то личной известности. Верный слух в отношении общества? – они говорили так или почти так, будто он широко разрекламировал скромную юную леди. Да им, по правде говоря, просто снились сны – так, кажется, он все это воспринимал, а его самого происходящее как раз и разбудило: он потверже уселся в кресле, чтобы побороть свое смущение и как следует осмыслить то, на что у него открылись глаза. Смущение его было, естественно, вызвано тем, что если он не мог считать своей заслугой успех мисс Милли Тил, то не мог и столь же достойно утверждать, что она его не интересует. Сильнее всего затронул Деншера тот факт, что прием почему-то обрел характер мемориального вечера, трапезы в память о блестящей, но краткой карьере. Разумеется, о самой героине говорили – в ее отсутствие – много больше, чем если бы она здесь присутствовала, и Деншер был ошеломлен диапазоном триумфа Милли. У миссис Лоудер нашлось множество чудесных рассказов об этом; два обладателя белых жилетов, то ли искренне, то ли из лицемерия, выявили равные с нею познания в той же области; а сам Деншер, казалось, наконец-то распознал перед собою присутствие социального «случая». Разумеется, это миссис Стрингем должна была бы стать главнейшим свидетелем, если бы ей, как представительнице ее подруги, не пришлось взять на себя лишь функцию вдыхания фимиама; так что Кейт, которая повела себя с нею просто прекрасно, улыбаясь ей с противоположной стороны стола, ободряя ее и утешая, казалось, не только благожелательно говорила с нею, но и служила ей переводчицей. Кейт говорила так, словно та могла не понять их манеру восхищаться Милли, но способна была позволить им, по справедливости, поступать по их доброй воле, выражая похвалы более грубым, им свойственным образом. Деншеру и самому вроде бы не чуждо было ощущение некоего необременительного братства с миссис Стрингем; прислушиваясь к разговору, он задавался вопросом, как этот разговор может воздействовать на нервы
