Они беседовали посреди центральной площади города – Piazza San Marco[19], всегда подобной великолепному общественному залу, с гладким полом, с вечно голубым потолком над всеми ее красотами, всегда благоприятствующими беседе; или, чтобы быть точным, не совсем посреди площади, а в том месте, где наша парочка остановилась по взаимному побуждению, выйдя из огромного, похожего на мечеть собора. Теперь он, со своими куполами и башенками, возвышался чуть позади них, а перед ними открывалось широкое пустое пространство, огороженное аркадой – крытыми галереями с магазинами, где в основном в эти часы и сосредоточивалось все уличное движение. Венеция завтракала – Венеция гостя и, вероятно, его знакомой, и, если не считать стаек докучливых голубей, подбирающих крошки от постоянных пиршеств, перспектива была им ясно видна, и они могли разглядеть, что их спутницы пока еще не были, и еще какое-то время, видимо, не будут, исторгнуты кружевной лавкой в одной из галерей, где не так давно наша парочка оставила их, чтобы «заглянуть мельком» – ловко придуманное предложение Деншера – к святому Марку. Случилось так, что это утро приняло счастливый оборот, выплеснув такой шанс на поверхность, однако недавно сделанное Деншером замечание вовсе не было преувеличением обычно предоставляемых им возможностей. Самое худое, что можно сказать об этих возможностях, было то, что встречи всегда происходили в присутствии – в присутствии всех остальных: все остальные в этот период включали, в переполненном людьми мире, Сюзан Шеперд, тетушку Мод и Милли. Но доказательство того, как, даже «в присутствии», возможность встречаться могла стать необычайной, зависело от того, насколько удобно было нашей парочке воспользоваться именно тем моментом и тем количеством времени, какое оставалось им на то, чтобы чуть помешкать, чуть задержаться. Остальные согласились, что им двоим не нужно поджидать их в лавке: это было самое малое, что остальные могли для них сделать. Реально же в это утро им помогло то, что, когда Деншер явился – как он всегда это называл – во дворец, Милли, в отличие от предыдущих дней, не смогла к ним выйти. Обычай и практика до сих пор казались вполне установившимися: как только он появлялся, день за днем, – а теперь минуло уже восемь с таким удобством проведенных дней, – их друзья, то есть друзья Милли и Деншера, удобно рассеивались, оставляя его сидеть с нею дома до ланча. Таково было с полным совершенством осуществляемое выполнение программы, на которую он, как он выражал это про себя, «был посажен», так что это вполне могло стать некоторым подтверждением того, в чем Кейт усматривала успех. У него действительно в присутствии миссис Лоудер был вовсе не такой вид, будто он настолько поглощен Кейт, чтобы это могло кого-то встревожить: он не мог выглядеть иначе, сидя там вместе с ними, ведь от него и требовалось выглядеть именно так. Он не мог подвести их юную хозяйку, точно так же как она ни разу за эти утра не подвела его: сегодня впервые она недостаточно хорошо себя чувствовала, чтобы с ним увидеться.
