— Я ведь не оплатил тот массаж, при знакомстве. Дай хоть этот долг отдать.
— Ладно, — нехотя буркнула она, выпрямляя колени.
Его пальцы скользили по ее ногам, нажимая на чувствительные точки, расслабляя.
В темнеющем небе зажглась первая звезда. Вокруг было так тихо, что стал слышен отдаленный шепот моря, тихо рокочущего что-то вечное. Мраморный ангел, склонивший лик над старой могилой, сиял белизной в окружении серых покосившихся плит.
Тиль нахмурилась, словно вспомнив что-то неприятное, но потом улыбнулась.
— Что? — спросил Ланс, мгновенно подметив ее выражение лица.
— Мы сидим на кожаном диване, — сказала она. — Посреди кладбища. И ты делаешь мне массаж ступней.
— Хочешь, наколдую тебе коктейль? — предложил он.
— Хочу, — согласилась Тиль.
Ланс вынул из кармана штанов карамельку, развернул фантик из фольги и смял его, а когда раскрыл ладонь, на ней появился серебристый бокал на тонкой спиральной ножке.
— Стильно, — одобрила Тиль.
Бросив карамельку в бокал, Ланс покрутил над ним указательным пальцем по часовой стрелке, потом сделал несколько оборотов в другую сторону.
— Готово.
Взяв бокал, Тиль отпила глоток, покатала жидкость во рту.
— Напоминает грушевый лимонад, только с алкоголем, — сказала она. — Чувствуются медовые нотки. Вкусно. Знаешь, Ланс, а ведь это один из признаков светлого мага — умение делиться энергией. Вот как ты только что сделал.
— Все это настолько условно, — заявил он, снова массируя ее ступни. — Темные, светлые… Всякую магию можно обратить как во благо, так и во зло.
— Есть одно отличие, которое ты не сможешь оспорить. Темные маги руководствуются лишь личными желаниями. Даже если их исполнение причинит вред другим людям.
— А светлые, выходит, колдуют на общественное благо?
— Они его хотя бы учитывают, — пожала плечами Тиль и заглянула в по-прежнему полный бокал. — Коктейль не заканчивается! — по-детски искренне удивилась она.
Ланс улыбнулся, движения его рук стали более плавными, медленными, ладони, скользнув выше, огладили икры.
— Колдун, я слежу за тобой, — строго сказала Тиль.
— Я готовлю почву, — не стушевался он. — Я задам тебе вопрос, на который ты не захочешь отвечать. И тогда…
— Давай свой вопрос, — кивнула Тиль. — Что тебе рассказать? Какое я предпочитаю нижнее белье? Где у меня эрогенные зоны? Еще что-нибудь такое же неприличное?
— Это я предпочел бы выяснить на практике, — усмехнулся Ланс.
Его лицо вдруг стало жестким, пальцы обхватили колени Тиль, пригвоздив ее к дивану, глаза смотрели серьезно и пытливо, словно заранее не оставляя возможности соврать.
— Что произошло между тобой и человеком, похороненным в могиле под ангелом? — спросил он.
Тиль побледнела, бокал смялся в ее пальцах, и золотистый напиток выплеснулся на кожаную обивку дивана, потек ручейком на серую пыльную землю.
— Отвечай, — потребовал Ланс.
24.
Петра брезгливо поковыряла вилкой картофельное пюре, равнодушно покатала по тарелке тушеную горошину. Еда из идеально сбалансированного и одобренного ею самой меню надоела до чертиков. Сейчас бы съесть хороший сочный стейк, да под коньячок. Початая бутылка была припрятана в ее комнате, и Петра сглотнула, представив тепло, разливающееся по телу.
— Суматошный день, — пожаловалась она доктору, которая села с подносом напротив. За длинным столом, где раньше не помещались преподаватели, хватало свободных мест, несмотря на то, что сейчас здесь собрались все коллеги. — Такое странное чувство сегодня было, — продолжила она, — будто я на какое-то время выпала из жизни. Потеряла полчаса.
— В обморок не падали? — обеспокоенно спросила врач, моложавая женщина с усыпанным веснушками лицом. Петра всегда в душе жалела бедняжку. Вот ей самой повезло: на коже ни пятнышка, ни родинки, чистый фарфор!
— Нет, — ответила она. — Но голова болела. И такое гудение, словно по пустой кастрюле ложкой стукнули. А еще шторы. Точно помню, что закрывала их, а они оказались отодвинуты. Я даже подумала, что заходил наш новый преподаватель. У него какая-то аллергия, вечно окна открывает.
— Аллергия? — нахмурившись, переспросила врач. — Этого нет в его карточке. Я еще удивилась — и он, и его племянница идеально здоровы. Хоть бы небольшое отклонение: миопия, плоскостопие, низкий гемоглобин…
— А еще звуки мерещились, — продолжила Петра. — Из шкафа.
— Спите хорошо?
— Как младенец, — ответила директрисса, про себя подумав, что успокоительное у нее и так есть — янтарного цвета и хорошей крепости.
— Загляните ко мне с утра, — сказала врач. — Проведем осмотр. Думаю, все в порядке, но лучше перестраховаться. Скорее всего, вы просто переутомились. Что и неудивительно. Вы тащите нагрузку троих преподавателей, да еще и занимаетесь организационными вопросами.
— Может, стоит часть работы перебросить на нового учителя? — подала голос Селена, сидящая справа от Петры.
— Пение не отдам, так и знайте, — насупилась Руби, яркая как солнце в своем желтом спортивном костюме. — И рисование. И труды. Все мое! Дайте мне еще астрономию!
— Ты же ни черта в ней не понимаешь! — возмутилась Селена.
— А кто понимает? — пожала плечами Руби.
