— Ее считали погибшей. Не знаю, почему Рем покрывал ее. Может, решил, что Руби заслужила второй шанс, или она околдовала его своим заклятьем, — предположил Ланс. — Знаешь, Рем — сильный маг и хороший организатор. Сейчас я вижу, что его идея с клеймом, ограничивающим возможность колдовства, — оправдана. Достаточно посмотреть, что вытворила Руби, ускользнув от контроля. Но он тоже ошибается, как и все мы.
— Я переживаю за Алису, и за Дороти, и за всех остальных, — вздохнула Тиль. — Наверное, останусь здесь еще на какое-то время. И хочу убедиться, что Вивиан упокоилась. По идее, теперь, когда мы разоблачили замыслы Руби, ее больше ничего не удерживает.
— Я тоже задержусь, — кивнул Ланс. — Мы с Ульрихом договорились сходить на рыбалку.
— Интересно, как это вам удалось, с его-то скромным словарным запасом? — поинтересовалась Тиль.
— Мы понимаем друг друга с полу-у, — Ланс улыбнулся и заправил прядь волос ей за ухо, погладив щеку. Ласковое прикосновение осталось на коже теплом, словно солнечный зайчик. — А еще у меня остался третий вопрос, на который ты должна честно ответить.
Тиль вздохнула и посмотрела на чистое, без единого облачка небо.
— Ты и так все знаешь, Ланс, — сказала она, допивая кофе. — Какую еще грязь хочешь вытащить из меня на свет?
— В тебе нет грязи, — возразил он.
— Ты ведь читал мое досье.
— Матильда, это было не по твоей воле, и ты не виновата…
— Ланс, — она опустила взгляд в чашку, — я не такая, как ты, наверное, думаешь. Иногда мне даже хотелось того, что происходило, мне нравилось…
— Тебя опаивали зельями, околдовывали…
— Их было так много! — Тиль прерывисто вздохнула, поставила на камни пустую чашку.
— Матильда, если тебя это утешит, у меня было очень много женщин, — признался Ланс. — Я был практически шлюхой.
— Интересно, как это должно меня утешить? — возмутилась она. — Думаешь, ты вообще можешь сказать что-то такое, что меня утешит?
— Я люблю тебя, — сказал он и посмотрел на Тиль. Небо отражалось в его глазах, и голубой сектор радужки почти сливался с основным цветом. Легкий ветер трепал рыжеватые волосы.
Сердце Тиль забилось так громко, что, казалось, заглушило и шепот волн, и крики чаек. Кровь хлынула к щекам.
— Мы знакомы всего ничего. Ты не знаешь меня, — сказала она, отвернувшись. — А когда узнаешь — разлюбишь. Как ту женщину, для которой сделал перстень.
Она покрутила подарок колдуна на пальце, попыталась стянуть, но Ланс накрыл ее ладонь своей, поправил перстень, и поцеловал ее руку.
— Оставь его себе, пожалуйста, — попросил он.
Тиль, помешкав, кивнула. Она привыкла к перстню и даже не замечала его на руке.
— Я знаю тебя, Матильда, — Ланс поднял плоский камешек и запустил его в море. Лепешка прыгнула несколько раз по бирюзовым волнам и утонула. — Когда меня восстановили после могилы, я был так зол! Я просто сходил с ума, и мои крылья темнели. Рем влил в меня твою энергию — ту, что хранится в Ордене для лечебных целей. Это меня и спасло. Ты вытащила меня из тьмы дважды, Матильда. Я совершенно точно знаю, какая ты, и не знаю, как по-другому назвать то, что чувствую к тебе. Раньше я думал, что любовь — это желание обладать. Впрочем, это желание тоже никуда не делось, — усмехнулся он. — Но к тебе я испытываю нечто большее. Мне хорошо просто от того, что ты есть. Мне доставляет удовольствие смотреть на тебя, слушать, осязать и обонять. Запах твоих волос — это нечто. Я подумываю найти в Ордене знающего мага и заказать себе такой одеколон.
— Я думала, запах тефтелек тебе нравится больше, — сказала Тиль, возвращая себе самообладание. — И что теперь? Будешь ходить за мной следом как маньяк?
— Нет, — улыбнулся Ланс и швырнул в море еще один камень. Ветер подхватил полы плаща, расправив их за его спиной, как крылья. — Я помню наш уговор. Три вопроса, и потом, если ты захочешь, я уйду из твоей жизни. Так вот. Третий вопрос.
Ланс подобрал с земли пестрый камень, покрутил его в пальцах, повернулся к Тиль. Помолчал, набираясь решимости, и, выдохнув, спросил:
— Ты хочешь, чтобы я ушел?
Он пытливо смотрел на нее, ожидая ответа, и его пальцы, сжимающие камешек, побелели.
Сердце Тиль снова пустилось в галоп. В глазах колдуна отражалось ее лицо — растерянное, смущенное, взволнованное.
— Хочу? — то ли спросила, то ли ответила Тиль и ахнула от вспышки энергии, уколовшей ее пальцы.
— Ты врешь! — с облегчением воскликнул Ланс и рассмеялся. Он выронил камень, порывисто схватил ее в охапку, усадил к себе на колени. — Ты врешь, — уткнулся ей в плечо. — Ты должна мне поцелуй.
Он быстро поцеловал ее в губы, щеку, висок. Нежно погладил шею, убрав светлые прядки волос, обнял и привлек к себе. Снова нашел ее губы и теперь поцеловал с неспешной чувственностью, уверенно завладевая ее ртом. Тиль погладила кончиками пальцев чуть колючие щеки, обвила руками его шею и ответила на поцелуй.
Смущение и замешательство ушли, оставив чувство правильности того, что происходило между ними. Нежность губ, тепло, разливающееся по телу, томление, зарождающееся внизу живота, — от ласк колдуна голова закружилась, а по спине побежали мурашки…
