Я, памятуя о его прошлом запрещении тренироваться на общих основаниях из-за неуправляемости, осталась на месте, пока остальные делились на пары.
— Войт, ты чего ожидаешь? — сдвинув темно-рыжие брови до предела, осведомился ликтор. — Отдельных инструкций или снова индивидуальных уроков?
— Ну еще бы… — не удержалась от язвительного фырканья Картер, — она же у нас вся такая особенная.
— В чем это выражается? — пристально посмотрел на нее Бронзовый. — В том, что требования к ней завышены относительно остальных? Хотите сессию личных тренировок, какую в прошлый раз получила Войт?
Мелинда прикусила язык, но вдруг вперед выступил Рамос.
— Я бы не отказался от того, чтобы вы, декурион Крорр, немного помуштровали меня индивидуально.
— Похвальное стремление учиться, — буркнул ликтор, жестом предлагая парню встать перед ним, но мне показалось, что нечто вроде разочарования мелькнуло на его лице. Или это было облегчение? — Войт, а тебе достается его первый спарринг-партнер.
Я взглянула на здоровенного чернокожего парня, торжествующе ухмыляющегося мне.
— Давай, иди сюда, долбаная Крушительница, — поманил он меня. — Обещаю поиметь тебя нежно, но основательно.
Вы только посмотрите: у нас тут любитель грязно потрепаться во время драки, чтобы вывести противника из себя и лишить концентрации. Ага, знакомый приемчик.
— Основательно? — мрачно оскалилась в усмешке я, уходя от его двух первых и, несмотря на внушительные габариты, очень стремительных ударов. — Это как? Так, как тебя имели в тюрьме сокамерники? — Громила азартно рыкнул и попытался достать меня ногой. Почти успел, но это не считается. — Прости, дружок, вынуждена отказаться, я не поклонница брутального группового секса.
— Языкатая, да? — ответная понимающая усмешка, и пудовый кулак практически влетел мне в живот, и, если бы не блок, подсмотренный на прошлой тренировке у Крорра, корчилась бы я уже на полу. — Девка, хорошо работающая языком, — сплошное удовольствие для мужика.
— А обещал быть нежным, — с притворной обидой выдохнула, отпрыгнув в очередной раз. — Эх, мужчины, никакого постоянства, никакой веры вашим посулам.
Мы обменялись еще несколькими жалящими репликами, прежде чем раздался окрик командира:
— Смена позиций. И отставить тупую болтовню. Вы здесь чтобы обучаться искусству благородного боя, а не оттачивать свое мастерство в крысиных уличных боях.
Прозвучало, конечно, это слишком уничижительно и заносчиво. По мне, драка — она и есть драка, и нет никакой разницы, победишь ты, храня гордое молчание и используя те самые "благородные" боевые приемы, или потому, что заставишь потерять противника равновесие и концентрацию, осыпая обидными гадостями. Но, опять же, начальству виднее. Дальше мы чередовали тактики защиты и нападения и партнеров уже в полном молчании, не считая вскриков и глухих оханий при пропущенной атаке. Когда дошла очередь до Хильды, она кинулась на меня с неожиданной агрессией, мгновенно сбив с ног прямым ударом в челюсть. Не ожидала, если честно.
— Могла бы сказать, что у меня нет шансов, — тихо сказала она, подавая мне руку. — Это унизительно, когда тебя отвергают, знаешь?
Нет, в такой ситуации побывать мне не случалось, но вот как ранит измена, я прекрасно знала. И мне не следовало сейчас ощущать стыд за то, что Мак-Грегор обломал волчицу, но я его чувствовала.
— Чтобы там между вами ни случилось, не я этому причина, — буркнула, поднимаясь. — Я за чужие поступки и желания ответственности не несу.
— Да я в курсе… — нахмурилась Хильда. — Только… бесит.
Я кивнула. И я на нее не злилась… однако же, не без удовлетворения уложила на пол, когда пришел мой черед нападать. Зато Мелинду отделала от души, нисколько не стесняясь удовольствия от процесса и ее воплей боли и ярости.
После полутора часов на тренажерах свое измотанное и ноющее тело в душ я тащила, кряхтя, как столетняя старуха.
— Эй, как насчет животворящего массажа, Войт? — Удивляться появлению рядом Мак-Грегора не имело смысла. Реагировать на него не было сил. — Я владею массой разнообразных техник, способных сделать любую женщину счастливой.
— Такую стервозную заразу, как она, способен сделать счастливой только долгий жесткий трах, до тех пор, пока из нее вся сучность не повылетает вместе с мозгами, — хохотнул тот самый мой чернокожий спарринг-партнер. — А такое возможно только с настоящим черным жеребцом с оборудованием правильного размера. Так что тебе точно не обломится, хорошенький белый мальчик. Не дорос еще.
