На этот раз Войт послушалась и, усевшись, сразу принялась за еду. Бронзовый опустился напротив, отмечая, что и пищу эта женщина поглощает по-иному, не так, как делают дамы в мужском обществе обычно. Почти торопливо, скупыми, несуетливыми движениями, именно стремясь насытиться, а не смаковать вкус и не намекать на скрытую чувственность процесса. Не то чтобы совсем отвратительные манеры за столом — она была аккуратна, сосредоточена, но в ее исполнении их ужин нисколько не мог быть воспринят как элемент свидания, прелюдия или попытка сближения, и это вызвало новый всплеск недовольства мужчины, особенно от того, что его возбуждало в ней даже это.
— У меня есть вопросы, — наконец произнесла Войт, полностью покончив со своей порцией.
— Задавай.
— Почему я? Я ведь тебе даже не нравлюсь как человек и как женщина — не слепая. — Слишком проницательно с ее стороны, почти обезоруживающе. Крорр ощутил новую волну дискомфорта от пребывания в зоне излишней прямоты, куда выводила его Летисия. Все же он всегда был уверен, что в подобных ситуациях следует играть по определенным правилам. Мужчина говорит женщине то, что она хочет от него услышать, и не всегда правду, женщина верит в его, пусть и сиюминутную, ею увлеченность или делает вид, что верит. Всех это устраивает.
— Не нравишься. Но я тебя хочу.
— То есть ты предлагаешь мне исключительно секс и ничего кроме этого?
Он опять кивнул, считая слова тут излишними.
— Как надолго?
Крылатый сумел не отвести глаз, но на это понадобилось усилие. Может, совсем недолго. Всего несколько дней. Нужно ли ему стыдиться сейчас? Вряд ли, ведь не похоже, что Войт демонстрирует эмоциональную вовлеченность. Сухие вопросы по существу, будто обсуждает условия договора или собирается вот-вот перейти к прямой торговле.
— До тех пор, пока мы будем сексуально привлекать друг друга.
— Итак, просто трах, пока не надоест, и никаких перспектив на будущие нормальные отношения?
— Это зависит от ряда причин и… — Почему-то сказать вслух "от того, станешь ли ты стремиться стать достойной" у него не вышло, а ведь про себя звучало это вполне себе нормально и обоснованно. — От тебя.
— От меня? В смысле, от того, смогу ли я достигнуть некоей планки, которую ты установил для женщины, достойной находиться рядом с тобой в качестве полноценной партнерши? — Внутри опять заштормило. Какого черта ей нужно быть такой смотрящей в самую суть вещей без всяких подсказок и объяснений? Откуда в девчонке подобного пошиба такое?
— На данный момент эта тема не актуальна, Летисия. Никто и никогда не может знать, к какому финалу приведут отношения независимо от всех исходных.
— Ты не предлагаешь мне отношения, только взаимное использование. Для меня абсолютно неприемлемо, чтобы меня использовали, я себя за это возненавижу. И сама категорически отказываюсь кого-либо использовать, — твердо произнесла она, поднимаясь. — Так что мой ответ — нет. Спасибо за ужин. Могу я идти?
Летисия вздернула подбородок, и след чужого прикосновения, уже бледный и едва заметный, почти взорвал его волю, как дерзкая глумливая насмешка. Она ведь лжет ему, нагло лжет прямо в глаза, отказывая совсем не из каких-то принципов. Какие там проклятые принципы у такой, как она? Дело в другом. В другом мужчине.
— Только в этом причина? — Ликтор впился в край стола, не поднимаясь, потому что не был уверен, что не набросится на Войт и не заставит силой остаться, хотя бы на эту ночь. На один безумный раз.
— Одна из. Честно признаю: ты вызываешь во мне физическое влечение. Сильное. Но не могу и не хочу сближаться с мужчиной, что считает меня нынешнюю пригодной только для постели и рассматривает весьма туманную возможность большего, лишь если стану кем-то другим, не тем, кем являюсь, и даже не хочет узнать, что я за человек сейчас.
— Иди спать, Войт, — рыкнул Крорр, подводя черту под разговором, пока раздирающие его желания не подвели черту под его здравым смыслом и почти иссякшей порядочностью.
