Выглядел узнанный мною по телепередачам Верховный почти так же, как и на экране. Величественным мужчиной за сорок, из тех, кого возраст только делает привлекательней. Резкие, крупные черты лица, огромное тело в идеальной форме и крылья… Великолепные, да, как, в принципе, все у ему подобных, но, судя по всему, за эту неделю они мне примелькались, что ли, поэтому от изучения их носителя почти не отвлекали. А может, очароваться мешала исходившая от него холодная отталкивающая аура, словно Верховный не просто выглядел живым сугробом, но и реально состоял из морозного крошева. И эта самая аура расходилась от него волнами, заставляя всех замереть, и через пару минут поскрипывание вездесущего песка под его ботинками стало единственным звуком на площади перед цитаделью. Бледные, почти совсем лишенные цвета глаза, обрамленные ресницами — ледяными иглами были, несомненно, экзотичны и красивы, но, когда он останавливал на ком-то взгляд, сканируя нас одного за другим, парни и девушки начинали заметно ежится и сутулится.
— Сегодня вечером у кадетов часы отдыха, — голос Крорра разбил наступившее ледяное безмолвие, и Верховный повернул в его сторону голову стремительным, каким-то совсем нечеловеческим движением, глянув так, точно собирался заморозить на месте за уничтожение произведенного эффекта. Сто процентов крылатый айсберг кайфовал от того, какое действие производил на окружающих.
— С какой стати послабления? — резко спросил он у Бронзового. — Разве ваши подопечные достигли уже чего-то заслуживающего поощрения отдыхом?
Ну и… тип. Все декурионы, стоявшие и до этого вытянувшись, одеревенели еще больше и хранили молчание. Кроме Крорра.
— Небольшой перерыв в тренировках в данный момент был признан целесообразным для аккумуляции внутренних резервов, — ответил он недрогнувшим голосом. Это он, выходит, самый смелый или просто всегда крайний? Как-то это знакомо.
— Признан кем, декурион Крорр? Вами? — осведомился Снеговик, и теперь поежились не только кадеты.
— Да, мною, — не моргнув, ответил Крылатый.
— Ну раз так, то соизвольте отменить ваш приказ. И доведите до сведения своих подчиненных, что вместо отдыха их ждут тесты, — отчеканил большой начальник. — Сохранять порядок построения. Вводить их на мой корабль по одному в порядке живой очереди.
Он прошелся глазами по нам всем еще раз и, развернувшись, неторопливо направился к своей полупрозрачной птичке. И я поняла, что больше всего отталкивало в нем. Он смотрел на нас, но словно не видел в нас не только людей, но и вообще живых и сколько-то разумных существ. Не видел и целенаправленно не хотел этого делать.
По установившемуся обыкновению, наша бронзовая группа шла первой. Вот только особого энтузиазма ни у кого не наблюдалось.
— Надеюсь, без гребаного забора костного мозга как-нибудь обойдется, — прошипел здоровенный Илай. — И вообще без всяких там иголок. Я их жуть как не люблю.
— Как будто есть иголки, способные пробить твою слоновью шкуру, — буркнул Рамос, провожая взглядом поднимавшуюся по аппарели Хильду. — И костный мозг не берут просто так, только когда он кому-то там нужен для лечения вроде. А кому может сгодиться твой?
— Ты медик? — огрызнулся Илай. — Вот и не умничай.
— В тебя на улицах ножом разве ни разу не тыкали? — осведомилась я. — Чего ты так из-за иголок-то трясешься?
— Много ты в этом понимаешь, Крушительница. Одно дело — драка, а другое — сидеть и позволять в себя чем-то тыкать.
— А я слыхала, есть мужики, которые любят, когда в них тыкают, — поддернула его я.
— Да пошла ты…
— Разговоры в строю, — рыкнул Крорр, и мы заткнулись. Дурацкое препирательство хоть немного разряжало тяжелую атмосферу безмолвного ожидания. Стоять же просто истуканом, варясь в своих мыслях, — то еще удовольствие. Впрочем, до нашего удобства и удовольствия тут никому дела нет.
Все, кроме меня, вздохнули с облегчением, когда Хильда вышла наружу на своих ногах, не истекающая кровью и даже с бледной, но, однако, улыбкой на лице. Бронзовый жестом велел ей убираться в казарму, не возвращаться в строй. Остальные так же входили и выходили одинаково быстро, с выражением облегчения на лице, а вот мое напряжение взвинчивалось все выше. Что, если эти загадочные тесты выявят манипуляции с кровью, которым я подверглась совсем недавно? Насколько это возможно? И случись такое, станут ли допрашивать, или и так все будет как на ладони? Что окажется выигрышнее: признаться сразу или молчать до последнего? Держать рот закрытым всегда было моей тактикой, но вдруг сейчас это не вариант?
Рамос пошел внутрь полупрозрачного корабля, следующая я. Крорр встал спиной ко мне, на шаг впереди, загораживая широкой спиной вид и неотрывно глядя внутрь транспорта. Спустя минуту к нему подошла Илэш.
— Войт, как там поживает твоя память? — тихо и вкрадчиво спросила она, и Бронзовый резко повернул в ее сторону голову, а его крылья нервно дернулись.
— Декурион Илэш, — так же тихо, но угрожающе произнес он.
— Спасибо за беспокойство, но она в прежнем состоянии, — ответила я Красной.
