— Тебя тошнит, вот прям сильно и сию же минуту, — прошипела Веронике, проходя мимо нее, и девушка на мгновение зависла, непонимающе хлопая глазами. — Не тупи.
Издав громкий мучительный стон, она зажала рот и, провыв, что ее сейчас вырвет, ломанулась по коридору.
Со стороны новобранцев этот маневр Веро вызвал только безразличное фырканье, гримасы и одиночные комментарии о том, что девку околовампирские страсти-мордасти догнали с опозданием, а вот беглое изучение ликторов вообще никакого интереса не выявило. Еще раз незаметно кивнув Хильде, я потихоньку тоже двинулась к туалетам. Их было на этаже два, и, несмотря на отсутствие маркировки и одинаковое внутреннее оснащение, кадеты по умолчанию распределили их. Ближайший к нашим спальням — дамский, дальний — для парней.
— Блин, я замаялась тут на карачках стоять, — возмутилась шепотом Вероника, обнимавшаяся с белым другом, очевидно, решившая подойти к изображению дурноты с полной достоверностью. — Еще немного, и меня и правда вывернет.
— Не бухти, — быстро оглянувшись, я поняла, что мы одни, но в этот момент в дверь проскользнула волчица и встала, подперев ее собой, а беременная псевдострадалица многозначительно посмотрела на меня.
— У нас тут что, разговор по душам чисто между девочками? — фыркнула она, глядя на Хильду с чем-то похожим на ревность. Наци ей ответила таким же недобрым взглядом.
— Да, мне вот тоже интересно, — усмехнулась она. — Я подумала, что у тебя что-то серьезное ко мне, а тогда зачем здесь эта?
Ой, ну в самом деле, мне только выбрыков в стиле "если дружишь со мной, не общайся с этой" не хватало.
— Заткнулись обе, — ворчливо одернула их. — Вероника, слушай внимательно и не дай тебе бог начать сейчас истерить или повести себя как-то неадекватно. Притоплю прямо тут, а Хильда подтвердит, что так и было, как мы пришли. Ясно?
Плотоядно ухмыльнувшись, блондинка закивала. "Сучка нацистская", — еле слышно прошептала Вероника. "Шалава цветная", — так же тихо ответила ей Хильда, и я одарила обеих свирепым взглядом. Гребаные бабские штучки. Что-то такой неприязни к парням, вне зависимости от расы и прежних убеждений, я не заметила.
— Ясно, — насупилась брюнетка, отвечая наконец мне и отходя на всякий случай подальше. — Что я сделала-то, чего ты на меня злишься?
— Цыц, говорю, — одернула ее и быстро пересказала всю инфу о завтрашнем Даре, которую узнала от Крорра.
Хильда, как я и ожидала, отнеслась к новости почти стоически, только побледнела и смотрела сквозь меня расширившимися глазами. А вот Веро, можно сказать, удивила. Если вначале ее физиономия и стала скисать, губы затряслись, ресницы захлопали, как крылья бражника, то потом она взяла себя в руки. Лицо ее превратилось в непроницаемую маску.
— Значит, это правда, что болтают о тебе и Бронзовом? — тихо спросила она без всякого выражения.
— Тебе-то что за дело? — резко напряглась на нее Хильда.
— Просто, — пожала плечами Вероника. — Не похоже, что она так уж испугана завтрашним. Но в любом случае большое спасибо тебе, Войт. Я пойду, переварю. Попробую подготовиться… морально.
Но прежде чем девушка дошла до двери, в ту громко постучали, пугая волчицу.
— Девки, на выход, — прокричал с той стороны Рамос. — Отдых отменяется. Командиры велят топать во двор и строиться, какая-то там их шишка прилетает на нас смотреть.
— Зря ты этой рассказала, — пробурчала Хильда уже в коридоре. — Растреплет.
— А ты? — невесело усмехнувшись, я многозначительно глянула на маячившего рядом аспида.
— Можно? — спросить она, конечно, спросила, но в глаза не смотрела. Ведь и так бы рассказала, сдалось ей мое разрешение. — Только своим… нормальным… Они могила, Войт.
— Учитывая, что завтра я, весьма вероятно, помру? Да пофиг, — отмахнулась я.
Во дворе и вправду обнаружился еще один воздушный транспорт. Если наш обычный больше напоминал какую-то уродливую летающую бочку, куда нас набивали как сельдей, то этот был небольшим, изящным, почти полностью прозрачным и от этого выглядел почти невесомым. И, безусловно, роскошным, точнее — подчеркивавшим охрененно особенный статус того, кто на нем передвигался. И вновь прибывший действительно был особенным. Даже издали он выделялся в массе одетых в черное кадетов и четырех цветных командиров, будто был единственным слепящим глаза лучом яркого света в темной комнате. Белым и сверкающим на солнце было все: крылья, волосы, одежда и кожа, будто абсолютно никогда не знавшая воздействия ультрафиолета. Этим он мне почему-то напомнил Крорра. Упомянутый командир, к слову, как раз глядел на меня, хмурясь и явно гневаясь на небольшое опоздание. Впрочем, нет, скорее было похоже, что он тревожился, а не сердился.
— Как я посмотрю, идеальной дисциплины добиться вам пока не удалось, — желчно заметил Белый, пока мы торопливо занимали места в строю, чем тут же вызвал во мне вполне осознанную и интуитивную неприязнь. — Интересно, декурионы, дело тут в исходном контингенте или в ваших организаторских способностях?
