Вскоре она вернулась, прижимая к груди несколько больших кастрюль, нагроможденных друг на друга.
— За работой расскажу тебе одну историю…
Пока я нарезала лук, умываясь слезами, она чистила картошку и воодушевленно что-то рассказывала. Я пропускала все мимо ушей и думала о предстоящем вечере с Ильей.
Тетя, как радио, не умолкала ни на минуту. Мы варили лапшу чуть ли не ведрами. Сколько же гостей придет сегодня? Что за праздник? А может, поминки? Мама не рассказывала, как погиб муж тети. Только от Назара я узнала правду. Немудрено, что родственница сошла с ума. Если у меня родителей отнял случай, то у тети — единственный сын. Но я его не винила. Погода и человеческий фактор сыграли злую шутку.
— Мне соседка рассказывала о старухе, которая жила в нашем городе и умерла тридцать лет назад. Богатая, но ужасно скупая вдова. Прочь гнала всех бедняков, а нищих всегда бранила и отправляла ни с чем. Единственным добрым делом в ее жизни было то, что она взяла в дом девочку-сироту, кормила и содержала ее. Конечно, та девочка недаром ела хлеб, а трудом и верной службой зарабатывала. И вот эта пожилая женщина умерла. Пролежала мертвая всю ночь и следующий день до полудня. Все было готово к погребению. Как вдруг она вернулась к жизни — очень испуганная и дрожащая. Как потом призналась, невозможно описать ужасы, через которые душа ее за то время прошла. «И если бы не было этого ребенка, — говорила она, — я не смогла бы вынести вида всех тех ужасов. Но добро, сделанное сироте, меня спасло. Вот если бы знала, то больше добра делала…» Она еще рассказала о старом протоиерее, что он на том свете живет в благости и в великой светлости и радости. Говорила, что не могла бы пожелать ничего лучшего, как пребывать на том свете вместе с покойным протоиереем. А еще поведала, будто бы он ей сообщил, что она умрет в Страстную пятницу. Когда наступил тот день, она оделась во все лучшее. Но в тот год в Страстную пятницу не умерла. На следующий год опять так же приготовилась к смерти в Страстную пятницу, но тоже не умерла. Все это время до смерти она раздавала свое имущество и милостыню всем просившим. И много молилась Богу. На седьмой год в Страстную пятницу после полудня, одевшись должным образом, она созвала соседок и знакомых и сообщила, что сегодня умрет. Но поскольку она говорила так каждый год, женщины, собравшиеся у нее, смеялись, уверяя, что она еще поживет. Но она умерла в тот день, — тетя глубоко вздохнула.
А я не верила в жизнь после смерти. Мы все умрем и сгнием в земле. Конец. Нет по ту сторону никакой другой жизни. Люди верят в эти сказки, чтобы не потерять смысл существования. Так всегда говорил папочка. Значит, так и есть.
Мы с тетей спустили тяжелую кастрюлю с плиты на пол.
— Поэтому, Лана, нужно прожить достойную жизнь, чтобы не стыдно было умереть, и тебя вознаградят на том свете.
Я кивнула, отводя взгляд.
— Раньше Назар тоже верил в Бога, пока не стал играть в свой «Дозор».
Губы тети задрожали. Казалось, она вот-вот расплачется.
— Теперь говорит, что церковь продажная и нечего там делать. А я верю. Хожу к Богу. Молюсь. Молюсь постоянно. За него и за тебя.
Она жалобно посмотрела на меня, и расстройство резко сменилось гневом. Терпкость перебила сладость.
— Вы слепцы! Но я отмолю ваши грешные души!
Она выбежала из кухни, как ошпаренная. Мне ничего не оставалось, как пойти за ней.
Я неуверенно приоткрыла дверь ее спальни. Тетя сидела на постели, сжимая в руках Библию. Она раскачивалась взад-вперед, произнося молитву. Я смотрела на нее с удивлением. Красные спутанные волосы выбились из тугого пучка. Невидящий взгляд застыл на незажженной свече.
Я присела на край кровати и хотела притронуться к Библии, чтобы тетя обратила на меня внимание, но она закричала:
— Ты послана мне Богом!
Я передернулась. Голос казался непривычным. Слишком грубым. Даже когда она ругалась, не было ощущения отчаяния. Я не знала, что делать. Похоже на приступы паники, которые одолевали меня в Москве.
Часто задышав, тетя положила книгу на тумбочку и тихо задала вопрос:
— Ты познакомилась с Ильей?
От неожиданности я потеряла дар речи. Откуда она узнала? Неужели увидела? Но когда? Обычно тетя всегда находилась на кухне. В зал не выходила. Наверное, Карина донесла. Они хорошо общались.
— Он хороший мальчик. Я знала его бабушку. Но он тоже изменился, когда начал играть в эту игру. Пообещай, что не будешь им уподобляться. Это все от лукавого.
Я не знала, что сказать. Просто молчала, уставившись на одну из икон.
— Обещай!
Я кивнула.
— Ладно. Пора идти. Скоро все соберутся.
Тетя одним движением подобрала волосы с плеч и затянула в пучок.
Теперь она казалась нормальной. Самой обычной теткой, которая готовится к приему гостей.
Мы вышли во двор и принялись сервировать огромный стол, который еще с утра соорудил брат из широких досок.
Вскоре по вымощенной камнями дорожке несмело зашагали люди. Разных возрастов и национальностей. Их объединяло только одно — грязные вещи и голодные глаза. Некоторые с интересом озирались по сторонам, разглядывая кусты белых роз. Другие вели себя как дома.
