— Удивила ты меня, доча… — он недовольно покачал головой и снова уставился на экран.
Не было времени на разговоры. Я быстро привела себя в порядок, нацепила первую попавшуюся юбку, доходящую до колен, завязала волосы в хвост и зарылась в поисках платка. Нашла легкий шифоновый шарф. Сойдет.
Мама сидела за столом на кухне. Вкусно пахло блинами, но меня выворачивало от любого запаха.
— Надо к тете бежать. На обед приду, — я виновато пожала плечами, и мама понимающе кивнула.
Сегодня мне было особенно сложно проходить мимо людей. Я прикрывала нос, чтобы запахи не вызвали рвотного рефлекса. Зачем надо было столько пить?! Чувствую себя так, будто гриппом заболела. Лоб горит, как при температуре. Во рту пересохло, а руки заледенели.
Я открыла калитку и вошла в дом. Тетя выбежала из кухни и кинулась ко мне с объятиями. Я отворачивалась, как могла. Забыла пожевать жвачку. Хоть бы она не учуяла перегар. Такое объяснить вряд ли смогу.
Сладость ее ванили вводила меня в полуобморочное состояние. Рвота подкатила к горлу. Я влетела на кухню, налила холодной воды из крана и осушила стакан. Немного полегчало.
— Я пожарила яичницу…
— Нет. Я не хочу завтракать. Меня сегодня мутит…
— Это ничего. Я когда Назаром беременная ходила, меня тошнило каждый час. Думала, с ума сойду. В церкви тебе станет легче. Там такая святая атмосфера!
До Покровской церкви мы шли пешком. Я настояла. Не могла даже представить, как поведет себя организм, если окажусь в душном автобусе с кучей людей.
Путь оказался долгим. Тетя всю дорогу рассказывала о беременности и родах. Во всех подробностях и красках. Желание иметь детей родственница отбила напрочь.
Распахнутые ворота в церковный двор приглашали верующих в святую обитель. На синих куполах возвышались кресты, переливающиеся золотом на солнце.
У входа во двор церкви сидела старушка с протянутой рукой. Тетя достала мелочь и насыпала ее мне в ладонь. Я протянула горсть просящей.
— Дай Бог тебе здоровья, красавица.
Тетя одобрительно кивнула, улыбнулась и тоже совершила подаяние.
И вот мы вошли во двор. Повсюду располагались скамейки, у колодца толпились люди, набирая в бутылки святую воду. Мы прошли мимо них к небольшой постройке. Внутри находилось что-то вроде магазина со святыми товарами. Серебряные кресты, иконы, молитвы, высеченные золотыми буквами на черном пластике.
Тетя договорилась насчет моего крещения. Купила крестик с цепочкой и несколько тонких желтых свечей. Протянула мне «украшение». Я повесила его на шею.
Вскоре мы стояли у лестницы, ведущей в саму церковь.
Родственница научила меня правильно складывать пальцы и касаться ими сначала лба, потом живота, правого плеча и левого.
Мы перекрестились у каждой двери по три раза и наконец-то вошли в церковь.
Приглушенный свет, падающий из окон, освещал иконостас и отдельные большие иконы. Почти у каждой стоял подсвечник для множества свечей. Женщина в платке подходила к переполненным и собирала потухшие, соскребая воск. Такое раннее утро, а уже приходится заниматься уборкой. Сколько же людей во все это верит!
Сейчас же, кроме нас с тетей, у икон молились еще две женщины. Одна стояла у распятия, а вторая у иконы, на которой было изображено множество мужчин в длинных одеждах.
Я почуяла приторный запах ладана и едва сдержала рвотный позыв, но это еще цветочки. От прихожанок противно несло тухлой рыбой. Я без стеснения закрыла нос и задышала ртом.
Мы подошли к изображению женщины, держащей на руках ребенка. Тетя вручила мне свечу и подожгла свою от горящей. Я повторила ее движения, но моя свеча постоянно падала, не желая закрепляться в подсвечнике.
Тетя поставила ее за меня и заговорила шепотом:
— Это икона Божьей матери. Повторяй за мной…
— К кому возопию, Владычице, к кому прибегну в горести моей, аще не к Тебе, Царице Небесная? Кто плач мой и воздыхание мое приимет и молениями нашими скоропослушливо внемлет, аще не Ты, Всеблагая Споручнице, всех наших радостей Радость? Услыши же и нынешния песнопения и моления, и о мне грешной Тебе приносимая.
Я повторяла, а сама думала, что это похоже на поклонение идолу. Вспомнился золотой теленок из рассказов тети. Церковь противоречит сама себе. Почему так много людей в это верит?
— И буди мне Мати и Покровительница и радости Твоея всем нам Подательница. Устрой жизнь мою, якоже хощеши и окоже веси.
До чего ломаный язык. Никогда такого не слышала, но продолжала упорно повторять.
— Аминь.
Пришлось произнести это еще два раза. Самочувствие ухудшалось, но я не подавала виду.
Точно также мы подходили почти к каждой иконе. Молитвы менялись, но их смысл до меня не доходил. Тетя с головой погружалась в причудливые слова, искренне веря в то, что говорит. Будто в трансе, она закатывала глаза и шевелила губами.
В конце святого похода она заставила меня поставить свечу за упокой родителей и сама со слезами на глазах проделала эту процедуру.
— Пусть земля им будет пухом.
