Я не могла отказать, поэтому заворачивала ее тело в ковер и грузила вместе с братом в багажник.
— Ты снова вернешь ее или откажешься от игры?
— Не то и не другое. Я буду играть ради тебя. Помогу выжить, кем бы ты ни была.
— Не надо. Поговори с Эриком. Он знает?
— Я с ним уже говорил. Он предлагал повторное воскрешение, но ты же читала записку…
— Расторгни договор. Не играй.
— Не могу. По условиям договора это невозможно. Да я и не хочу его расторгать. Я хочу тебе помочь.
Я не нашла, что ответить, хотя голова была переполнена мыслями. Помощь в игре мне не помешает, но я не хотела, чтобы брат рисковал жизнью теперь уже ради меня. Слишком большая ответственность. Не готова взять ее на себя. Но, что делать и говорить, я не знала.
Мы приехали на пустырь. Взяли две лопаты и начали копать. Вскоре я находилась на дне могилы. Ничего не видела, кроме сырой земли. Измазалась с ног до головы. Грязь скрипела на зубах.
Назар подал мне руку, и я выбралась наружу, а рядом лежал свернутый ковер. Мы перекатили его в яму.
Жуткий звук. Глухой и резкий. Вот он. Конец ее второй жизни.
Без слов принялись закапывать яму. Боли я не чувствовала, а вот усталость с лихвой.
Назар обозначил могилу, воткнув в землю небольшой деревянный крест. Привязал на верхушку своего черного ворона, который раньше висел в машине, и опустился на землю.
— Что теперь? — спросила я.
— Ничего, мотылек. Просто игра.
— Не называй меня так.
— Почему?
— Не хочу.
Брат прикусил губу и отвернулся.
— Просто он так тебя называет, да?
Я промолчала.
— Я потерял не только отца и любимую. Сейчас я теряю тебя. Мою последнюю надежду на будущее
— Неправда. Я всегда буду рядом… Как и с ним.
— Жаль. Ты поставила на одну ступень со мной не того человека.
Лана
У меня в голове целый день крутились слова Эрика: «Сегодня последняя тренировка перед игрой». Я давно так не волновалась. Из-за этого почти не общалась с родителями, а они продолжали вести себя странно. Я не видела, чтобы папочка смотрел телевизор или читал газету, как раньше. Он постоянно что-то печатал в моем ноутбуке. Я попыталась взять его, чтобы написать письмо Оле, но это оказалось все равно, что забрать у голодной собаки кость. А мама жила на кухне. Готовка занимала все ее свободное время и мысли. Она даже не всегда отвечала на мои редкие вопросы. Казалось, что я нахожусь в дурдоме. Каждый на своей волне.
Илья после последнего сообщения тоже не писал и не звонил. Самые страшные подозрения сбывались. Он выражал симпатию только для того, чтобы узнать, какой у меня дар. Дура! Не могла держать язык за зубами! А на самом деле все правильно. Зато еще до игры узнала истинные мотивы. Как же я на себя злилась! Нельзя было ему верить. Не послушала брата и прогадала.
Назар раздражал меня сегодня больше всех. Он пришел ко мне за час до тренировки сам не свой. Дурдом набрал обороты с его появлением. Он постоянно разговаривал с воздухом. Кричал на кого-то. Приказывал позвать Варю. Бесило это только меня. Родители не обращали на него внимания, как и на меня. Но я ничего не сказала брату. Жалость не позволяла выплеснуть эмоции. Поразительно, что он вообще не лежит трупом на кровати. Я знаю, какое состояние может накрыть после смерти близких, и боюсь представить, что такое реально пережить во второй раз.
На сегодня брат отмазал меня от тети. Сказал, что я сдавала кучу анализов, устала и отдыхаю дома. Как долго мы сможем ее удерживать от посещения моей квартиры?
Неизвестно.
Я надела удобную для тренировки одежду — шорты и футболку, рукава которой скрывали пентаграмму на плече. Я не хотела, чтобы ее кто-то видел. Не знаю почему. Просто неприятно быть заклейменной.
Я уселась в кресло и оглядела квартиру. Мама тарахтела кастрюлями на кухне, папочка стучал по клавиатуре, Назар постоянно кричал. От нескончаемого шума у меня задергался глаз. Я поймала себя на мысли, что лучше бы сова, живущая у дома тети, истошно кричала за окном.
Вскоре, без каких-либо напутствий и советов, мы с братом сели в машину и помчались на сбор игроков. Эрик определил местом встречи лесополосу за городом. Мне казалось, что именно в оврагах, отделяющих дорогу от деревьев, находят изувеченные трупы. Тихо, пустынно и мрачно. Это место навевало на меня страх, который заставлял трястись колени. Я глубоко дышала и не смотрела в глаза другим игрокам, стараясь не выдать панику, что ураганом носилась в груди.
Илья подъехал на «Хонде», вышел из автомобиля и коротко кивнул всем. Задержал взгляд на нас с Назаром, недовольно вздохнул и отвернулся.
Вот сволочь! Даже не подошел ко мне, будто мы чужие люди, а ведь еще вчера целовались на «горе любви». Лицемер! А я дура! Идиотка! Нашла, кому поверить! Хорошо, что не отдалась этому гаду. Сейчас бы слезы лила, как и пророчил брат.
От злости я не могла спокойно стоять на месте. Переминалась с ноги на ногу. Артур заметил мое волнение.
— Что с тобой? Страшно?
Я ничего не ответила, а лишь смерила его грозным взглядом. Лучше молчать, иначе начну на нем срывать злость. Это увидит Илья и сразу все поймет. Пусть лучше думает, что мне все равно.
