Опять пришлось карабкаться на берег, но на сей раз я не чувствовала ног. Они так заледенели в горной воде, что казалось, их больше у меня нет. Руки ослабли, и я не могла подтянуться.
— Чертова игра! Эрик, я знаю, ты смотришь! Будь ты и твои сущности прокляты! — закричала я в отчаянии от бессилия.
Соленые слезы проводили саднящие дорожки на коже лица.
— Я больше не могу.
Толком ничего не соображая, я схватилась за мотылька. Тотем — моя единственная надежда на избавление от боли. Рассчитывать на чью-то помощь глупо. Каждый за себя. Даже призраки брата не смогли меня найти. Или он сам этого не захотел. А Илья… Нет. Не хочу думать. Не хочу никого винить. Они мне ничего не должны. Есть игра, правила и площадка. На этом все. Мне бы только вылечиться и найти укрытие. Да так далеко, чтобы никто не обнаружил.
Только начала мысленно просить мотылька о помощи, как почуяла запах лаванды. Только этого не хватало. Я вздохнула, расслабилась и посмотрела в ту сторону, откуда источалось амбре.
Обнаженная блондинка со всей своей грацией приближалась ко мне. На ногах кроссовки, а в окровавленной руке такая здоровая сабля, каких я еще в жизни не видела. Лариса снесет мне голову в раз.
От страха я затаила дыхание и до боли сжала золотые крылышки в ладони.
Она остановилась в метре от меня и с ухмылкой повернула голову набок, рассматривая так, будто я противная жаба.
— Вот мы и встретились. И некому за тебя жопу рвать! — расхохоталась она.
Раскатистый смех эхом раздавался в ушах. Я понимала, что скоро умру. Черная тень с косой ходила следом за мной всю игру, а теперь с предвкушением потирала ручки.
Уж лучше бы я сгнила заживо от укуса насекомого и не доставила такого удовольствия этой дьяволице с искусственным нимбом.
Не на ту напала. Я просто так не сдамся. Пусть мое тело не годится для поединка, но главный козырь я не выпущу из рук. А учитывая то, что у нее такой привилегии больше нет на шее, у меня был шанс.
— Думаешь, твои конченые бабочки тебя спасут?!
Какой же противный голос.
Девушка опустилась на корточки и сжала мое плечо. Я вскрикнула от боли. Кожа напоминала один сплошной нарыв.
— Хреново выглядишь, подруга, — она похлопала меня по плечу, вцепилась в волосы и стала тащить на берег.
Я чувствовала, как сдирается кожа на спине о землю, но сдержала стон. Ей не насладиться моей агонией!
— Жалкое зрелище, — она обошла меня вокруг, осматривая с хищной ухмылкой. — Хорошо хоть трахнулась напоследок. Как тебе его размер? Самец еще тот, — подмигнула Барби.
У меня губы задрожали от злости и обиды.
— Не. Ну, я его не осуждаю. А кому не хочется поиметь целку. Хотя на такую, как ты, я бы не позарилась. Самая настоящая швабра. Подержаться не за что, а паклей, что у тебя на голове, только полы мыть, — Лариса с силой вырвала пучок моих волос.
Я зажмурилась, но не закричала. Молила тотем о помощи. Молила, как молится Богу тетя Эльза. Но ничего не происходило, а блондинка продолжала глумиться над моим и без того искалеченным телом.
— Считай, что секс с моим Илюшей — это лучшее, что было в твоей никчемной жизни. Дарю. Наслаждайся воспоминанием, я подожду.
Она уселась на меня сверху и посмотрела прямо в глаза.
— Что-то ты неразговорчивая сегодня, — она поджала губы и задумалась. — Не хочешь говорить со своим палачом перед смертью? Дай угадаю! Не хватает батюшки. Надо же исповедаться. Представь, что я монашка, — рассмеялась Лариса. — Это, конечно, трудно сделать, но альтернативы нет. Говори, что у тебя на душе, дитя мое, — девушка картинно захлопала ресницами.
Вот тварь! Неужели так трудно проявить милосердие и прикончить сразу?! Нет же. Небось, боевиков насмотрелась. Правда, в фильмах герои собирались с духом и убивали злодея, а у меня не было сил, и появиться им неоткуда. Проклятый мотылек не хотел меня спасать. А играть в ее игру я не собиралась, поэтому упорно молчала.
— Ладно. Не хочешь, не надо. Давай о насущном. Расскажи мне, кто ты. Какая сущность в тебе сидит? Подожди, не говори. Дай угадаю. Чревоугодие мы уже пришили. А Машка, кстати, вкусная оказалась.
Эта шутка показалась смешной только ей.
— Одну вычеркиваем, — она пальцем нарисовала в воздухе крестик. — Моего верного пса Ботана замочил Илюшка. Эх! Не успела посмотреть, кем он был. Но явно один из грехов. Ты как думаешь? Есть соображения, какой именно?
Она потрепала меня за больную щеку.
— Молчишь. Значит, нет. Тогда идем дальше. Вторая моя псина — непокорная Эльвира. Когда я вонзила нож ей в сердце, то надпись на руке все же заметила. Она у нас завистью была. Как нехорошо, — нахмурилась Лариса. — Итак. Осталось четыре греха, четыре всадника и один святой. Хороший расклад, не находишь?
Илья убил Ботана, а она Эльвиру. Почему же эти безжалостные убийцы не вместе? Так и подмывало спросить, но я молчала, чем бесила ее еще больше.
— Слышь, может, тебе кто-то язык откусил?
Она разжала мне рот, ковыряясь в нем пальцами. Я почувствовала, как треснула губа. Кровь с железным привкусом ощущалась на языке.
Я снова взмолилась, еще крепче впечатывая в ладонь очертания мотылька.
