Зима… Как же Софья любила это время. Именно здесь и сейчас. Белое покрывало на крышах Москвы, розоватое небо, голубоватые дымки из труб, золотые купола храмов, кокетливо поблескивающие из-под снежных шапок…
И санки.
Пролететь под звон бубенцов по городу, выехать в лес, покататься там, добраться до Дьяково – и ненадолго вернуться в детство. И не надо ни о чем думать, можно просто погулять по лесу, а потом вернуться домой, выпить горячего чая, посидеть с детьми…
А еще – лыжи, коньки, небольшой прудик, залитый специально для царской семьи, детский счастливый визг, снеговики и снежки…
Жаль, что это бывает так редко. Но сегодня – получилось. И Соня с удовольствием наблюдала, как носятся наперегонки дети, как скользит по льду Ульрика, как выписывает небрежные фигуры Володя…
– Это ведь и есть твое счастье, правда?
Постаревшая за последнее время, но еще бодрая тетка Анна с улыбкой смотрела на племянницу. Недавно она женила сына и теперь ожидала внуков.
– Еще Алеша и Ваня.
Софья улыбнулась, глядя на детей. Тетка Анна тоже смотрела.
– Саша будет хорошим правителем после Алексея. А кто заменит тебя? Ты уже думала?
– Аленка проявляет отличные способности. Думаю, при соответствующем воспитании из нее получится отличный серый кардинал.
– Серый кардинал… А семья? Дети? Кардиналам их не положено, не так ли?
– Мне это не помешало, не помешает и ей.
Царевна Анна не знала про отца Жозефа, который когда-то состоял при кардинале Ришелье, а Софья не собиралась проводить экскурс в историю. Хотя сходство и прослеживалось, даже в том, что Франсуа Леклер дю Трамбле был намного более беспринципен, чем его патрон. Во имя великой идеи!
– Не равняй себя и дочь, Соня. Ты всегда была необычным ребенком.
Софья улыбнулась. Присела рядом с укутанной в бобровую шубу теткой.
– Это было так заметно?
– Не сразу, но я увидела. И радовалась, что мы живем в Дьяково, подальше от внимательных глаз.
– А Аленка? Что ты о ней думаешь?
– Умная девочка. И честолюбивая. Не захочет ли она полной власти?
Вот тут Софья была уверена.
– Нет. Не захочет. Ей не нужно царствовать, ей нужно править, а в нашей стране это может делать только мужчина. Она же будет стоять за спиной Александра.
– А когда у него появится жена? Дети? Ночная кукушка, знаешь ли…
– Мы с Ульрикой нашли общий язык, разве нет?
Софья умолчала о еще одном обстоятельстве. Жена… У Шан тоже была женой. И где она сейчас?
– Будем надеяться на лучшее.
Тетка Анна смотрела вдаль, чуть прищурившись. Что она там видела? О чем думала?
– Пока все не так и плохо?
Софья умолчала о том, что она старалась приучать детей к системе. Пусть привыкают, что в одиночку править не получится. Кто-то должен быть рядом, чтобы правитель не наломал дров, кто-то верный и неглупый, но не желающий сидеть на троне. Она подобрала себе преемницу, когда-нибудь так поступит и Аленка.
– Все замечательно, Соня. Знаешь, я иногда думаю, что если завтра умру – это не страшно. Благодаря тебе я жила и живу полной жизнью, стала женой и матерью, люблю и любима… Разве мало? Я не зря была на этой земле. И Танюшка, и Ирина…
– И чего ты об этом заговорила?
Софья ворчала, отмечая и морщинки на лице тетки, и ее грустную улыбку. Шестьдесят лет здесь – это как восемьдесят там. А то и под сотню.
– Не знаю. Но это правильно. Я буду молиться, чтобы у тебя все получилось.
– Помолись, тетушка. Нам нужны твои молитвы. А муж как?
– Возраст, Соня, возраст. Но знаешь, с этими мелкими его совершенно не чувствуешь. Когда то одно, то другое… Да и Ежи ему хорошо помогает, и дети тянутся… Кстати говоря… ты же не хочешь его отстранить?
Софья возмущенно фыркнула.
– К чему? Он со своими обязанностями справляется, так стоит ли огород городить?
– Иногда я думаю, что если бы не ты, мы и не встретились бы. И его бы в живых не было, и меня уже…
Софья взмахнула рукой.
– Тетя, довольно! Такой чудесный день – и вдруг столько серьезности? Так нельзя! Запрещаю! И вообще – помчалась я кататься дальше, а то уши мерзнут!
– Государыня, срочное письмо…
Софья прошипела что-то невнятное сквозь зубы и приняла свиток. Развернула, пробежала глазами. Царевна Анна наблюдала за изменениями на лице племянницы. Вот минуту назад это была абсолютно счастливая женщина, жена, мать, которая ни о чем кроме детей и не думала. А сейчас…
Сошлись на переносице тонкие брови, сверкнули глаза, сжались губы – кровавая царевна выглянула во всей красе.
– Соня?
– Этого я не спущу, – прошипела женщина не хуже трех гадюк. – Много на себя берет этот мерзавец!
– Сонюшка?
Письмо смялось под тонкими пальцами, блеснуло рубином кольцо – и показалось Анне каплей крови.
– Все в порядке, тетушка. Все хорошо.
– Алеша? Ванечка?
– И с ними тоже. Это другое. Политика, будь она неладна!
– Да неужели? – поддразнила Анна племянницу.
Софья бросила взгляд на детей.
– Алена!
Царевна Анна покачала головой.
– Девочку-то зачем от игр отрывать?
– Тетя, а как еще ее учить прикажешь?
– Пусть бы хоть погуляла, подурачилась…
