Илай повернул ее лицо за подбородок и прикусил пухлую нижнюю губу. Эстелла тихо застонала, сдаваясь под его ласками. Их поцелуй был каким-то медленным и ленивым – языки соприкасались и кружились, дышать становилось труднее, по телу разливался неистовый жар.
Он грубо прижал ее к стене, запустил пальцы в серебристые волосы и принялся целовать шею. Она так вкусно пахла. Цветы и ваниль. Илай всегда чувствовал исходящий от нее запах, но поглощать его и знать, что только он может наслаждаться им, – вот что он любил больше всего.
Ее.
Илай совсем немного отстранился, продолжая дышать в ее распухшие губы, которые хотелось до смерти зацеловать. Голубые глаза Эстеллы отражали желание и такую необузданную страсть, что Илай кое-как смог удержаться и не трахнуть ее прямо на полу своей спальни.
– Спать, сказочница.
Она перевела взгляд на его губы и прошептала:
– Что?
– Спать.
Затем Илай с размаху бросил ее на кровать, и Эстелла в ужасе запищала.
Когда они успокоились и перестали бить друг друга под ребра, Эстелла перевела взгляд на прикроватную тумбочку и замерла.
– Что это?
– Полевые цветы, – с легкостью ответил Илай. – Тебе передали.
Она пристально его осмотрела.
– Кто?
– Нэш.
– Нэш? – Эстелла приподнялась на локтях и приблизилась к его губам. Их разделяли считаные дюймы, которые Илай в ту секунду ненавидел. – Мой угрюмый командир не только превосходно отлизывает, но и дарит цветы? Серьезно?
Она запустила пальцы в его волосы и принялась водить ноготками по затылку. Илай неосознанно прикрыл глаза и вздрогнул, на что Эстелла понимающе усмехнулась.
«Боги, дайте мне сил».
– А знаешь, что он еще превосходно делает? – Илай хищно оскалился, после чего сделал каменное выражение лица. – Спит.
Икара бросило в жар, затем в холод. Его тело сотрясала дрожь, с губ слетали рваные выдохи. Он знал, что боролся – всем своим существом, каждой клеточкой души. Он боролся изо дня в день, но проигрывал под натиском чьей-то воли. Внутри жил кто-то другой: он хотел выбраться, хотел показать правду, хотел остановить это.
– Борись! Борись, черт возьми!
Эстелла мертва. Эстелла мертва. Эстелла мертва.
Эстелла…
Щелчок.
Клэр и Нэш.
Щелчок.
Аарон и Дагнар.
Щелчок.
Астра…
Илай словно находился в клетке. Или в белой-белой комнате без окон и дверей.
– Послушай себя! – кричал до хрипа в горле. – Ты слышишь свое сердце?
Он метался по кровати, вцепившись в простыни, пытался проснуться. Кричал глубоко внутри. Кричал, кричал, кричал…
– Не верь им! Не верь никому и ничему, что тебе говорят. Борись за свою собственную свободу и не подчиняйся ей. Ты больше не Икар. Борись, Илай Аттерес! Борись за свое имя!
– Борись, Илай… – ласково прошептала Эстелла.
Он распахнул глаза и подорвался с кровати.
– Борись.
Илай рвано выдохнул, посмотрев на свои ладони. На правой прослеживался знакомый символ крыльев и солнца. Пот градом катился по телу, горло пересохло. Мысли, мысли, мысли – они кружились в голове, наслаиваясь друг на друга. Он поднял взгляд и остановился на подрагивающем огоньке от свечи, схватившись за него, как за спасательный круг.
