Корыто устремилось прямо в центр битвы, в дикое скопление кораблей, бомбардировщиков и метательных ножей крылатых. Молнией вспыхнул шанс – у нее над головой поперек их курса шел воздушный корабль. Зеня сдернула с пояса гарпунный пистолет и выстрелила вверх. Невозможный, отчаянный выстрел – и удачный. Гарпун вонзился в нижнюю часть крылового сочленения.
Корабль мчался на восток, бомбардировщик – на запад, и Зеню выкинуло в пустоту между ними на такой скорости, что она с воплем повисла почти параллельно земле. Бомбардировщик у нее за спиной потерял управление, пробил крышу жилого дома внизу и взорвался огнем и пылью.
Плечевые суставы стонали в агонии, пока она тащила себя вверх – рука, нога, другая нога. Мимо – слишком близко – просвистела пара болтов, и Зеня втянула тело под сомнительное прикрытие крыла. Там она дрожащими руками вцепилась в корпус, а носками сапог уперлась в толстую кромку чешуйчатого выступа. Над головой раздались вопли и боевые кличи – на борт высадились меха-воины.
Она едва не поддалась бредовому желанию расхохотаться. Абсурд, безумие! Именно этого она и хотела! Парить в воздухе в разгар боя! Но предполагалось, что к этому моменту у нее уже будут крылья.
В запасе оставался еще один гарпун, и Зеня лихорадочно высматривала цель. Корабль по-прежнему мчался к башне – если повезет, он пройдет совсем близко, – но крылатые могли в любой момент перехватить управление на себя и изменить курс. Уходить надо было сейчас.
Зеня приготовилась к прыжку…
И тут увидела Водайю.
Наставница крутила рычаги управления еще одного бомбардировщика, рядом на сиденьях обмякли два мертвых тела. Вот она согнула колени, чтобы взлететь, и тут на нее со спины стремительно обрушился другой крылатый. Ракса.
Он ударил Водайю обоими ботинками прямо между лопаток. Она рухнула на панель управления, а Ракса выстрелил из сетемета, спутав ей оба крыла.
Он хотел, чтобы она упала вместе с лодкой.
Зеня вскрикнула, но небо поглотило ее голос.
«Наверняка это видит кто-то еще, – подумала она, – наверняка…»
Но потом поняла: Раксе плевать. Он находился в виду ремонтных баз, курсантов на крыше и любого крылатого, кто обернется в их сторону. Его поймают, осудят, казнят. Но Водайя все равно будет мертва.
Дальнейшее даже решения не требовало.
Она прыгнула прямой наводкой с корпуса корабля на бомбардировщик, но Водайя билась о пульт управления, и лодка вильнула – гарантированный перелет.
Зеня в полете выхватила последний гарпун, в глубине души спокойно сознавая, что успевает либо выстрелить в башню и спастись, либо выстрелить в Раксу и почти наверняка погибнуть.
Перед мысленным взором встал единственный, раскаленный образ: Водайя в центре божественного света, праведная и чистая.
Глазомер не подвел. Гарпун вошел Раксе в правое крыло, крепко застряв в суставе у спинного порта. Крылатый извернулся, не в силах дотянуться, и во второй раз за несколько минут Зеня повисла над бездной.
Только на этот раз ее мишень сильно уступала прочностью воздушному кораблю, и Зеня своим весом просто сдернула Раксу с палубы – прочь от Водайи, но в свободное падение.
Воин и курсант полетели кувырком. Мир мелькал стремительно: земля-башня-небо, земля-башня-небо. Ракса расправил крылья в попытке поймать воздух и стабилизировать падение, а затем, проносясь мимо Зени, резко сложил их в надежде сбросить крюк и освободиться от нее.
Где-то в круговерти своих отчаянных маневров Зеня обнаружила, что падает ему на спину. От удара перехватило дыхание, но она крепко вцепилась во врага, обхватив его за плечи обеими руками. Гарпун так и торчал, теперь еще и прижатый ее телом; болт-ган выпал и болтался на конце веревки далеко внизу.
– Отпусти! – взревел Ракса.
Он пытался сбросить ее, молотя крыльями по бокам и дико шарахаясь из стороны в сторону, но Зеня крепко держалась одной рукой. Другой она ковырялась у него в портах.
Ракса бросил их в новый штопор. Зеня едва набрала достаточно воздуха, чтобы крикнуть: «Предатель!» Он снова выровнял полет, но они падали и падали, теперь всего в десяти этажах от земли.
– Посмотри, что она творит! – взмолился Ракса.
Боль в его голосе была неподдельной. Ракса действительно верил, что его дело правое. Что Водайя ошибается. Что меха-дэва до́лжно сковать волей других Четверых. Зене стало больно за него, за его ошибочные убеждения.
Но он оставался учеником меха-дэвы, а адепты меха-бога не сдаются.
Зеня нащупала замок у него на позвоночнике. И стукнула по нему.
На долю секунды они зависли в воздухе, и… Ракса выпал из крыльев, а Зеня осталась, вцепившись в эти клятые штуки, словно в корабельные якоря. Она скорее чувствовала, чем видела, как они отваливались от нее. Инстинктивно, бессмысленно она вертела руками, рассекая ветер, взбивая пустоту.
У нее ничего не осталось. Никаких инструментов, никаких хитростей, никаких мудрых слов от клятых святых, никаких приемов из боевой подготовки, и винить было некого, кроме себя самой. Шесть этажей. Пять. Даже помолиться не успеет.
Однако меха-дэва ее услышала.
