Думала о том, что нельзя одновременно растить детей и воспитывать из них воинов. Как можно уговорить человека свернуть с пути, если ему всю жизнь рассказывали, что лишь этот путь правильный? Как можно вынести собственную неправоту, если уйти – значит разом отказаться и от друзей, и от родных, и от смысла жизни? Один человек не должен становиться богом, матерью и командиром, но именно такова была для нее Водайя, и в итоге у Земолай не осталось иной жизни, к которой можно было бы вернуться.
И вот ей выпал шанс заставить хотя бы одного человека передумать, пока не стало слишком поздно – пока не выбрали за него, пока его жизнь не развалилась на части и его не посетила мысль: «Жаль, что я не решился уйти».
Но тут случилось много всего одновременно.
Первый болт вылетел у Земолай из-за спины, слева, и ударил Митриоса в грудь. Стрелял Тимьян. Крылатый рефлекторно выстрелил в ответ, но промахнулся мимо Земолай на несколько дюймов. Вместо нее он попал в Рустайю, удар вышел мощным – мятежник вскрикнул и упал… и веревка выскользнула из его цепких рук. Тимьян закричал.
Гальяна бросилась ловить веревку. Земолай кинулась на Митриоса. Тот прянул вверх – инстинкт взял верх над страхом блокировки, – и Земолай врезалась ему вместо груди в живот, одновременно сомкнув руки в жестком захвате. Они сцепились… Земолай старалась не упасть, Митриос пытался добраться до ее шеи… ей удалось выбить у него из руки болт-ган, и тот, описав серебристую дугу, канул во мрак. В бок ей прилетел кулак, твердый, как мешок с камнями, но влажный хрип возле уха подсказал, что болт задел в груди противника нечто важное.
Ей оставалось только держаться.
Тени мельтешили в божественном свете, причудливо искажая лицо Митриоса.
– Он дрейфует! – пронзительно крикнула Гальяна.
Портал медленно, лениво двигался, уплывая вверх и в сторону от гарпуна и таща за собой веревку. Рустайя лежал у подножия древа не шевелясь.
Краем глаза Земолай уловила силуэт Тимьяна, снова прицелившегося в крылатого.
– Сдвинься, – попросил он.
– Не стрелять! – рявкнула она в ответ.
Митриос вывернулся в оборонительную позицию, обхватив их обоих крыльями, как щитом; голову и корпус ему загораживала от атаки Земолай. Оружие у нее имелось, и она могла до него дотянуться, просто ей не хотелось, чтобы все закончилось так.
Тимьян снова велел ей подвинуться. Митриос ударил Земолай в лицо лбом, выбив из глаз искры. Он представлял собой клубок мышц. Крылья он обрел недавно, зато и боевую подготовку прошел только что. Такой была Земолай на пике формы, до того как десятилетия тяжелой работы измочалили ей колени и спину. Его кровь качала мехалин, а ее была чистой, как дождевая вода. Стоит ему нащупать правильный рычаг, как он сломает ей шею, не сходя с места.
Земолай просунула руку между ними, ухватилась за выступающий конец болта и резко повернула, чувствуя, как скрежещет между ребрами острие. Звук, изданный противником, больше напоминал бульканье, чем крик.
Такое даже мехалин не смягчал. Митриос обмяк, и она вырвалась из его захвата. Он упал на спину, но левое крыло подвернулось, и он остался лежать, наполовину приподнявшись над кирпичными узорами.
Дышал Митриос с присвистом и держался за грудь, его кожаный наряд потемнел от крови. С каждой попыткой встать пятно только расширялось, а черты крылатого уродовала ярость, такая жаркая, что хватило бы прижечь рану.
Земолай точно знала, как бы поступила на его месте: поднялась бы и продолжила бой. Не хватило бы сил встать, поползла бы. Дотянулась бы до болт-гана и палила врагам в спину, пока те взбираются на божье древо.
Она лишила его такой возможности: занесла ногу в тяжелом сапоге и с силой опустила ему на левое колено. Сустав подался с тошнотворным хрустом, и Митриос снова захрипел.
– Теперь-то ты меня пустишь? – потребовал Тимьян; гнев в его голосе мешался со слезами.
– Нет, – скривилась Земолай.
Она присела на колени, отпихивая ослабевшие руки Митриоса от его же пояса. Она охлопала его, нащупала ножи и отбросила их подальше.
– Мне тут помощь нужна! – отчаянно позвала Гальяна.
Она стояла на коленях рядом с Рустайей, придерживая его под плечи одной рукой – вторая была по-прежнему обмотана болтавшейся в воздухе веревкой. Портал мягко потянул, едва не опрокинув девушку.
– Иди туда, – приказала Земолай.
Тимьян оглянулся, явно отчаянно желая оказаться рядом с Рустайей, но наставил болт-ган на Митриоса:
– Он убил Элени.
– Я знаю, что он сделал.
– Не отнимай этого у меня. – Мальчишка дрожал.
Земолай подалась вперед, снова загораживая крылатого:
– Это никогда не кончится, если мы так и будем – око за око, зуб за зуб. Он защищал свой дом. – Она прижала ладонь к трепещущему сердцу Митриоса и прошептала: – Пожалуйста, Тимьян.
Она думала, он не послушается, и не стала бы его за это винить. Но Рустайя застонал, сдавленно и тоскливо, и нервы у Тимьяна не выдержали. Он побежал обратно к древу.
Земолай обыскивала тело, снова отмахиваясь от слабых попыток Митриоса ей помешать.
– Теперь тебе… не на что надеяться, – прохрипел он. – Ты… проклята, Земолай.
