Полигон раскинулся на головокружительные двести футов в диаметре, и повсюду виднелись группки соревнующихся. Лучники и пращники, бегуны и минеры, метатели ножей и боксеры. Стройные юноши в громадных обвесках мчались по лестницам, тогда как другие пытались с помощью сетеметов изловить незадачливых курсантов, изображавших захватчиков.
Зеня жадно впитывала детали: разноцветные значки, нарисованные мелом на кирпичной стене, выпуклые линии разметки на песчаном грунте, лица людей, строившихся в шеренги по рангам и отрядам (ее наставники, ее соперники, ее сверстники!).
Долин взяла на себя роль гида, шепотом называя имена и пересказывая сплетни. На другом конце полигона стоял отряд Раксы, и среди них – предатель Генколай, чья левая рука представляла собой голую металлическую конструкцию. Был там и сам крылатый Ракса, хмурый воин, коренастый и мускулистый, тогда как большинство крылатых отличались худощавым телосложением, – не человек, скала. Роскошные бронзовые крылья выгибались у него над головой, сверкая, как солнечный луч на росе.
– Он рано выпустился, в семнадцать лет, – шепотом поведала Долин. – Я слышала, что он менял наставников по ходу обучения, лишь бы побыстрей окончить курс.
Крылатый Ракса пять лет патрулировал восточную границу, где как-то раз в одиночку в течение трех дней удерживал перевал Генте против отряда непрошеных гостей из соседнего Равастана. Сейчас, всего-то в тридцать три года, он, по слухам, метил в командиры квадранта, и никто из крылатых не хотел становиться у него на пути.
– Кроме Водайи, – с удовольствием продолжила Долин.
Водайя единственная из ныне живущих воинов, оказавшись в том же классе, что и Ракса, продвигалась быстрее, будучи при этом почти на год его моложе. Об их тренировочных схватках ходили легенды, а соперничество никогда не прекращалось. Но именно Водайя была любимицей Голоса, Водайю вызывали во внутренний круг всякий раз, когда предводитель секты обращался за советом к меха-дэве.
Зеня уставилась на Генколая, гадая, что побудило его покинуть столь выдающийся отряд – и, что еще непонятнее, выбрать взамен своей наставницы ее самого ярого соперника.
– Вон она! – указал на небо Лийо.
Крылатая Водайя стремительно приближалась, ее серебряные крылья ловили и отражали свет, как праздничное украшение. Она облетела двор по кругу и приземлилась, пропахав сандалиями две борозды в тщательно вылепленных на песке кольцах. Она глянула прямо на Зеню, и та просияла.
– Доброе утро, Пава, – обратилась к ним крылатая Водайя. – Надеюсь, вы уже перезнакомились. Рассчитываю, что в ближайшие несколько дней вы поможете Земолай освоиться с нашим распорядком, а дальше уже ее задача не отставать. Обучение продолжится в нынешнем темпе, а с ней я буду заниматься отдельно: организую дополнительные тренировки в свободное время, чтобы восполнить пробелы. Земолай талантлива и от природы бесстрашна. Она быстро вас догонит.
Зеня раздулась от гордости… но ведь к похвале прилагалась немалая нагрузка? Несколько дней, чтобы войти в ритм. Неопределенный, но короткий срок на освоение тактики.
Она справится. Если надо, будет вкалывать круглосуточно, но справится.
Водайя привела их к утренней молитве. «Словом и делом – стань защитником. Суди нечестивых, вознаграждай кающихся, блюди законы города и государства, будь покровом, под которым они процветают».
Будь покровом.
Ученики пустились бегом, и сердце Зени воспарило. Годами она бегала в одиночку в сумерках перед школой, и ни одна душа в мире ее не подгоняла. Гражданские спортзалы были заточены лишь на поддержание здоровья. В здоровом теле здоровый дух.
Но теперь она бежала в стае. А это уже – самосовершенствование. Приложение тела к определенной цели. Не поддержание формы, а развитие способностей. В секте мехов Зене никогда не придется преуменьшать свои способности.
Вот как объяснить хоть что-то из этого брату? Как сказать человеку, которого сама же бросила: «Я была одна»?
Но ведь была же. А теперь не одна.
Вот какова была жизнь в Паве в те ранние дни, до того как мир изменился.
Каждое утро Зеня просыпалась на рассвете, толкалась в очереди в умывальню, а затем спешила во двор. Сначала молитва, потом зарядка, потом кухонное окно, где молчаливый повар с розовыми волосами выдавал им завтрак, который они заглатывали по пути на уроки.
Дальше под руководством Водайи они занимались теорией – заучивали наизусть писания святых, хором повторяли правила гигиены и ношения одежды, составляли планы военных кампаний, – но с подлинным нетерпением ждали послеобеденного времени, потому что именно оно было отведено для боевой подготовки.
Они осваивали все: пращи, луки, метательные ножи, сетеметы, дротики. Но берегли задор для настоящего боя: один на один, лицом к лицу. Клинки. Кулаки. Схватка! Соратники по очереди бились с новенькой, стремясь ее нокаутировать, и в течение следующих нескольких недель Зеня проводила больше времени на земле, чем на ногах.
Каждый синяк служил предметом гордости.
