Вперед выдвинулась некая фигура. Сутулый и лысоватый старик. Одной рукой он прижимал к себе зеркало, а другой – пухлую сумку. Он поставил свою ношу на пол и двигался при этом спокойно, деловито, напоминая не столько преступного гения, сколько пожилого лавочника, расставляющего свои товары.
Вот он поднял голову, глаза его вспыхнули лунным серебром, и иллюзия кроткого дедушки рассеялась. Это был истинный адепт схола-дэва.
Теперь Земолай точно знала, где очутилась – в молитвенном зале глубоко под храмовой башней Желан, в самом сердце Милара.
А стоял перед ней Схола Петке, вернувшийся из мертвых.
Наш священный долг – создавать порядок из хаоса; обеспечивать ясность и изгонять сомнения. Нигде этот завет не отражается так идеально, как в субординации.
Как меха-дэва говорит Голосу, так Голос говорит командирам, так командиры говорят воинам и так воины становятся клинком в руке.
Вот что преисполненная восторга победительницы тринадцатилетняя Зеня писала домой в свой первый вечер в Паве:
«Это потрясающее место! Весь комплекс выстроен в форме огромной шестеренки… стена высотой пятнадцать футов, по периметру расставлены квадратные домики. Вот в одном из таких зубцов я и живу.
Все здесь делается пятерками: четыре конечности и голова. Я живу с Ромилом, Лийо и Долин, а командир у нас крылатая Водайя. Я волновалась, но они мне обрадовались.
И башня Кемьяна ПРЯМО ТУТ… Как думаешь, меня уже пустят? Не слишком нахально будет попроситься? Или стоит подождать? Или все-таки спросить?
Это все взаправду!!»
На что Никлаус ответил:
«Радует, что ты еще в состоянии писать, но пунктуация уже пострадала».
А затем в присущей ему манере пустился в витиеватое описание своего следующего исследовательского проекта для Схола Петке.
Попав на великолепно оборудованный тренировочный полигон, Зеня обрела сосредоточенность, какой никогда прежде не испытывала: волнующую четкость цели. Радежда сама по себе представляла мир в миниатюре, но Пава оказался еще меньшим мирком, угнездившимся в самом сердце Радежды. Это был единственный округ, полностью отгороженный от остальных; изолированное сообщество, притулившееся у Келиорских гор, всеми глазами и сердцами нацеленное на границу.
Когда Зеня шагнула в ворота Павы, все прежнее перестало иметь для нее значение.
А вот о чем Зеня не написала домой в свой первый вечер в Паве: в то утро она десять минут простояла у своего нового жилища, оцепенев от страха. Другие ученики в отряде Водайи вместе жили, вместе работали, вместе тренировались, набивали шишки и сражались уже больше года. Впишется она или ее выгонят?
Через несколько секунд после ее стука дверь распахнулась, явив три нетерпеливые физиономии.
– Так ты та самая из Милара! – воскликнул обладатель первой.
Новенькую со смехом втянули внутрь, бесцеремонно выхватив у нее сумку, чтобы порыться в ее содержимом и похвалить или обфыркать каждую из обнаруженных книг. Представлялись ребята наспех, и Зеня попросила их повторить имена (Ромил, Лийо, Долин; Ромил, Лийо, Долин).
Все они были как на подбор: долговязые и спортивные, глаза горят, волосы стянуты на затылке. Они бурно жестикулировали и не имели понятия о личном пространстве. Держались спокойно и уверенно, но без высокомерия.
В них было все, чем хотела обладать Зеня.
Она задала единственный важный вопрос:
– Каково это – работать с крылатой Водайей?
– Она – одна из величайших воинов нашей эпохи! – восторженно ответила Долин.
И все ее поддержали. Крылатая Водайя целеустремленна, решительна, сурова. Ее ученики неизменно выпускаются досрочно. Вдумчива, всегда готова поддержать, блистательна в вопросах тактики, преданна, всеми уважаема; не раз отличилась и в бою, и в управлении делами. Зене очень повезло быть принятой под ее крыло. Она даже не представляет, насколько ей повезло!
Ничто не прерывало потока славословий, пока Зеня не ляпнула:
– Вас так и было четверо в отряде?
Этакий неуклюжий способ спросить: «На чье место я пришла? Его ранили? Отчислили? Какую роль мне предстоит на себя взять?»
Три радостные физиономии тут же помрачнели.
– Все равно узнаешь, – тяжело вздохнул Пава Лийо. – Нашим четвертым был Пава Генколай. Вообще не годился. Темп не держал совсем. Три месяца назад он слинял, ночью, даже нам не сказал – струсил и занял пустую комнату в отряде крылатого Раксы. Ай, что на него время тратить?..
– Вот и не трать. – Долин поднялась, неодобрительно скривившись. – Идем.
Зеня поспешила за ними, ругая себя последними словами за испорченное общее настроение. Но когда они добрались до тренировочной зоны, всякая неловкость испарилась.
