Кресло заскрипело. Послышался глубокий вздох. Зашуршала ткань, щелкнула зажигалка. Матвей глубоко затянулся. Огонек разгорающейся сигареты на секунду высветил задумчивое, сосредоточенное лицо. Про звезды над своей головой он уже забыл, уйдя в себя до отказа.
— Подумаем… Хотя… Чего тут думать? Причина была понятна. Ты парень, слишком много на себя взвалил. И перешел ту грань, которая считается допустимой. Подставился под удар и подставил Крым. Кучу народа. Два миллиона крымчан и тысячи моряков в Средиземном море. Полчаса назад подписался на роль того самого козла, про которого, сам, так красочно рассказывал Валере. Пожав руку пирату и обязавшись поставить тому оружие.
— И теперь Крым, твоими стараниями стал пешкой, которую будут разыгрывать между собой большие ребята в Москве, Вашингтоне и Брюсселе.
— Что будет делать с кораблями Осман? Трясти европейцев.
— Что будет делать Европа? Орать! Требовать прекратить поставки, унять своего протеже и наказать исполнителей. Матвея и его команду. Москва сдаст его, как только посчитает, что цена ее устраивает. Как говорится, ничего личного.
— В принципе, можно считать, что свою роль он уже выполнил. Теперь, только от России зависит, воспользуется ли она тем шансом, который он дал ей. Возьмет ли под контроль важный участок транзита.
— А ему…, можно паковать чемоданы и заказывать пластику лица. И Валере, и Семену. Может, повезет… Или не делать ничего. Посадят, посидят. Если повезет — выйдут лет через десять. Но, скорее всего — нет. Слишком много они могут сказать. Все трое.
Собственно говоря, на дальнейшее у него планов не было. Ни стратегии, ни тактики. Вообще ничего. Заготовки кончились. Слишком быстро пошла игра…
— Хрен бы с ним. Он сыграл. И выиграл. Остальное можно считать ценой победы…
— Было только одно большое «но». Крым. И Россия. Крым доверился ему. Два миллиона человек, пошедшие за ним. И глядевшая на них Россия, которая смотрела на них и видела, что можно иначе. Не так, как сейчас. По-человечески. По-людски. И ехала сюда. Работать. Воевать. Жить.
— Убрав лидеров, Москва наложит лапы и на Крым. Не может не наложить. Слишком жирный кусок. И как обычно, сделает из конфеты — говно. И в Европе никто не пикнет. Сами поднесут на блюде. И будут запихивать в рот, смотреть, чтоб не выплюнули. Убедятся, что жует и будет жевать долго. Хоть те зубы и шатаются, но выглядят грозно, да и аппетит — дай бог каждому. А пока пасть восточного соседа занята делом остальные могут передохнуть.
В общем-то, правильно поступят. Бесхозный Крым может опять что-нибудь учудить. Московский Крым чудить перестанет.
— Таак….
Матвей встал. Прошелся по веранде. Огонек сигареты отмечал красным пунктиром его шаги.
— Ну что? Все? Приехали?!
Матвей остановился.
— А все ли? С какого перепугу? Что изменилось, парень? У тебя есть задача. Встань над ней, найди выход. Есть ли он!? Найди!
— А пока — играем. Время еще есть. Есть Крым. Теперь есть и остров. Настоящий остров. Теперь он твой.
Сигарета, описав дугу, полетела вниз красной звездочкой.
Машина нацелилась на второй круг, вокруг квартала. Водитель Матвея шепотом матерился, не видя ни единого местечка для парковки. Узкую улочку плотно забили машины с военными и гражданскими номерами. Отчаявшись, водитель просто притормозил у здания и Матвей, откатив дверь в сторону, шагнул на теплый асфальт. На улице, он с наслаждением потянулся.
Размяв кости, профессор с нескрываемым любопытством огляделся. Такого количества старшего и среднего российского комсостава в одном месте он не видел давно. Возле штаба ЧФ, праздновавшего годовщину флота было людно и оживленно. В глазах рябило от фуражек, звезд и парадных кителей. Кроме российских офицеров встречались и крымские. Парад флота, проходивший днем закончился, и вся эта военно-морская орда ближе к вечеру подтянулась к штабу, ожидая новых звезд, новостей и просто желая пообщаться друг с другом и с понаехавшим московским начальством.
Минут через двадцать в штабе должен был начаться торжественный прием и все местное военное начальство, сейчас толпилось на тротуаре, оживленно обмениваясь впечатлениями и новостями. Говоря по-простому — сплетничая.
В отличие от прошлых праздников, настроение у собравшихся было приподнятое. Флот перевооружался. На ЧФ пошли люди и техника.
Осмотревшись, Матвей принялся потихоньку пробираться сквозь толпу, в сторону кованых ворот. Кое-кого он даже узнавал. Его знакомства в этой среде здорово расширились за последние годы. Хотя многих из них он знал односторонне. То есть он их знал, а они его нет. Вот тот загорелый каперанг, с «Шапошникова», стоявший в окружении группы офицеров был ему знаком. Тот, как раз, для приличия понизив свой громкий голос, хриплым шепотом, наверно слышным даже на противоположной стороне улицы, заканчивал рассказ:
— Мы им в борт два снаряда засадили, турки сыпятся в воду, как орехи с пальмы. И тут наводчик, по громкой спрашивает: «Можно я за пульт стажера посажу? Ему тренироваться надо!»
