— Этого нельзя предсказать, но Крым — очень плохой пример. Если отказываются от цели развивать Россию экономически, использовать наши средства для построения современной страны, а вместо этого будут использовать все силы, чтобы восстановить старые границы империи, тогда они уже движутся совсем неправильным путем. И, что вполне логично, это означает также, что существует риск рецидива. Я очень хотела бы ошибаться, я хочу надеяться, что Крым и Украина были уроком, показавшим, что такие дела нельзя делать повторно. Но я не знаю. Уже нельзя быть уверенным ни в чем, потому что то, что произошло в Крыму, на самом деле было поворотным пунктом, последствия которого мы не можем знать. И эти события, разумеется, вызвали беспокойство во всех бывших советских республиках, в западноевропейских странах, в Финляндии, вообще во всех странах, имевших в какой-либо способ исторические связи с Россией.
Поведение России молниеносно разрушило то доверие, которое медленно строили после распада Советского Союза, — говорит Ирина Прохорова.
— Для меня лично это трагедия, потому что более двадцати лет я и мои коллеги старались создать действенные культурные связи с окружающим миром. Мы пытались убедить людей, что мы сейчас живем в другую эпоху, что Россия больше не хочет использовать насилие и принуждение против других стран. И нам удалось создать хороший обмен даже с Польшей, где недоверие была очень большим в 1990-е годы. Очень печально, что все это сейчас разрушается. Даже если политики позже найдут решение, снова посеяно недоверие, которое потом останется очень надолго, и это недоверие, прежде всего, повредит демократическим силам в России, оно повредит нам — тем, кто не хочет жить снова в изолированном обществе.
Но в то время как в соседних странах недоверие пробуждали действия России, многие в самой России убеждены, что именно окружающий мир ведет себя несправедливо и агрессивно против России. Многим здесь вообще трудно понять, что другие могут чувствовать угрозу со стороны России. Почему? — удивляюсь я.
— Чтобы понять это, нам нужно взглянуть на историю России. У нас были долгие периоды, когда Россия изолировалась от мира, и более короткие, когда Россия открывалась окружающему миру. Я полагаю, что период самоизоляции, в котором мы сейчас находимся, идет по старым схемам, старым стереотипам, которые использовал также Сталин. В советское время эта идея была важной частью описания мира: Россия окружена врагами, Россия большая и мощная, и это означает, что все завидуют нам, все ненавидят нас и так далее. Эта модель объяснения хорошо функционировала в сочетании с самоизоляцией. И именно это мы видим сейчас.
За последнее столетие Российская империя распадалась дважды. После Октябрьской революции 1917 года наступила кровавая Гражданская война, последние остатки белого правительства бежали в Крым, и лишь в 1920 году Красная армия смогла снова взять полуостров. После Второй мировой войны Сталин попытался склеить осколки, и снова основная часть бывшей Российской империи подчинилась правлению Москвы.
В 1991 году империя распалась во второй раз. Несмотря на ряд локальных конфликтов и местных войн в периферийных регионах империи, дезинтеграция прошла довольно мирно. Но именно этот распад был величайшей геополитической катастрофой века, — так считает, как известно, Владимир Путин, и многие вместе с ним. Многие хотели бы вернуться домой, в Советский Союз. Больше всего часто скучают россияне, которые после распада империи оказались за пределами новой Россия, и которые вместо большинства теперь принадлежат к меньшинству.
Когда великие империи терпят крушение, нельзя предсказать последствия. Большинство, возможно, достигнет берега. Кто-то утонет. Но многие стараются спастись, цепляясь за плавающие обломки и мечтая о золотых днях величия. Такие мечты опасны.
Учитывая, что Россия все-таки самая большая страна мира, действительно немного смешно утверждать, что Россия на протяжении всей своей истории была окружена коварными врагами, самым большим желанием которых было разорвать страну на куски, — считает Ирина Прохорова.
— Я могла бы понять такие рассуждения, если бы Россия была такого размера, как Дания. Но как же Россия смогла стать такой большой, если весь мир — наши враги?
Рассказы о враждебном окружении, которые можно услышать везде, хорошо гармонизируют с происходящей сейчас милитаризацией всего российского общества, — считает Ирина Прохорова.
— Сознание людей снова милитаризировано. В 1990-х годах у нас была демилитаризация, а приоритетом стало развитие, и вся эта идея о врагах, казалось, отошла в прошлое. Вместо этого работали над мирным сосуществованием, развивали экономические и культурные связи. И это действительно способствовало тому, что люди перестали везде видеть врагов. Но сейчас мы снова вернулись к тому старомодному мышлению.
