Тени от деревьев стали бесконечно длинными. Наконец, появилось еще одно авто. По правую руку от шофера восседал толстый седобородый дядька в кругленьких очках с тонкой оправой, похожий на Грушевского с 50-гривневой купюры. Таня подняла руку. Автомобиль замедлил ход.
Седобородый приподнял со своей головы пыльную шляпу, взмахнул ею, отчего с нее сыпануло песком, и крикнул Тане:
— Добрый вечер, мадемуазель! И вам, господа, путешественники!
— Добрый вечер! — прокричал сквозь тарахтение мотора Андрей. — Мы направляемся в Симферополь, не окажете ли нам любезность? Сможете ли вы подвезти хотя бы двоих из нас и вещи?
— Нисколько не возражаю, — важно заявил пассажир. — Общество вашей спутницы сделает мне честь. — Он повернулся к водителю. — Надеюсь, вы тоже не будете возражать? Я зафрахтовал это судно до Симферополя и могу подвезти, кого захочу?
— О, я не возражать, — ответил, сдвинув на макушку свои профессиональные очки, шофер, явный иностранец. — Я только просить прибавить пять рублей. Погрузить еще два пассажиры и три мешки будет больше расходовать топливо для мотор.
— Договорились, — кивнул Андрей.
Михалыч, при помощи шофера, распределил вещи, усадил Таню и подтолкнул Андрея:
— Езжай! Я дойду налегке или поймаю другую попутку. Встретимся завтра в семь вечера на нашем обычном месте! Запасной вариант — там же послезавтра.
В густых южных сумерках доехали до симферопольского железнодорожного вокзала.
Здесь была суета, по сути дела обычная тесная вокзальная суета, но пополам с маскарадом. Люди в черных сюртуках и необычных рубашках, некоторые с тростями. Женщины сплошь в длинных юбках. Многие мужчины в пиджаках, несмотря на жару. Покрой у всех старинный. То и дело мелькали люди в форме, с кокардами и погонами. Фуражек было гораздо больше, чем широкополых шляп и кепок. Громоздились около десятка автомобилей, автобусов, все самых разных конструкций. Между ними протискивались конные экипажи, фургоны, телеги, разнообразные повозки. На земле там и сям попадался масляно блестевший конский навоз.
Андрей выкрикнул в темноту, совсем, как в кино: «Извозчик!».
В гостинице «Европейской», где они поселились, обалдевшая от всего этого Таня приняла ванну, из последних сил вникая в непривычные бытовые мелочи дореволюционной гостиничной сантехники, и заснула в своем отдельном номере, обставленном массивной мебелью и завешенном роскошными тяжелыми портьерами. Андрей поселился в соседнем номере.
Утром проснулась от стука в дверь. Таня долго соображала, где она, и как сюда попала. Это упражнение стало у нее в последнее время чем-то вроде ежедневной зарядки. В конце-концов, вспомнила, и впустила Андрея. Он участливо поглядел на боязливое выражение лица Тани, выглядывающее из-под одеяла. С улицы слышался цокот подков.
— Ну, как ты? Выспалась? Здесь есть хороший ресторан, совсем рядом.
В ресторане, за столиком рядом с большим фикусом, было пустынно. Только за самым дальним столиком сидела семья совершенно чеховского вида: средних лет интеллигент с бородкой и в черном сюртуке, дама с высокой прической, девочка с отложным белым воротничком и ангельскими кудряшками. Они чинно завтракали. Тяжело жужжали мухи, бились о стекло, и стук ударов их лбов перемежался со звяканьем столовых приборов о тарелки и неразборчивым тихим воркованием матери с дочерью. Отец семейства ел молча.
— Где мы? — спросила Таня Андрея.
— В Симферополе. На улице Салгирной.
— Андрей, слишком много массовки для реалити-шоу. Нанимать столько людей было бы слишком дорого. И реквизит, декорации. Оно все совсем, как настоящее. Но этого ж не может быть? Что это такое?
— Ну, Глеб Сергеевич же говорил. И Михалыч говорил, и я, — что это не совсем реалити-шоу. Здесь нет съемочной группы за углом. И нет возможности выйти из игры и вернуться в привычный мир за одну минуту. Все очень серьезно. Тем и интересно. Между прочим, полиция тут, как и все остальное, — настоящая, не ряженая. Так что еще раз напоминаю: с паспортом не расставайся. Ты киевская мещанка православного вероисповедания, Татьяна Ивановна Ведерникова, родилась в тысяча восемьсот восемьдесят девятом году, окончила гимназию, работаешь домашней учительницей английского языка. Племянница Михалыча. О себе постарайся рассказывать поменьше. Сейчас пройдемся по магазинам, прикупим тебе чего-нибудь помоднее. Конечно, лучший шоппинг для людей с деньгами — в Ялте, там самые роскошные крымские бутики. Но и здесь есть приличные магазины. Столица губернии, все-таки… Таня, на дворе действительно тысяча девятьсот четырнадцатый год. Полностью, до мелочей, без дураков, самый что ни на есть, девятьсот четырнадцатый.
