Вот маленькие тягачи выкатили наши машины на стартовые позиции. Оглядываюсь назад, там, за хвостом нашего самолета палуба встает дыбом. Это поднимаются газоотбойные щиты, которые защищают все прочее на палубе от ярости выхлопных струй наших двигателей. Тройку ведет в бой сам полковник Хмелев на своем Су-33, у него нагрузка в полтора раза больше. Его машина слева от нас, на позиции номер два, но как, ни странно, ему первым идти на взлет. Поворачиваю голову в ту сторону. Отчетливо видно как из дюз в газоотбойный щит бьет бело-голубое в ночи пламя. В наушниках звучит - Первый пошел! - грохот становится совсем нестерпимым, потом полковник отпускает тормоза и его машина сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, начинает свой разбег. Впереди у нее только сто метров палубы и трамплин. Су-33 выдвинутой до упора механизацией крыла подпрыгивает, зависает в воздухе, и продолжает упрямо карабкаться вверх, преодолевая земное притяжение.
Сейчас наша очередь. Слышу в наушниках, - Второй пошел! - стрелки на тахометрах обеих двигателей резко прыгают от первой четверти сразу за красную черту. - Мама! Как больно! - на грудь навалилась неимоверная тяжесть, наверное, тройная-четверная перегрузка. Меня буквально расплющивает в кресле, теперь уж точно не пошевелить ни рукой, ни ногой. Трудно дышать. А ведь наши потомки так умудряются управлять машиной. Скосил глаза на зеркальце заднего вида. Ой, товарищи, а ведь мы уже в воздухе. Палуба авианосца проваливается куда-то вниз, стремительно удаляясь назад. Отсюда она кажется такой маленькой, как спичечный коробок. И как только они на нее садятся, даже со всеми их приборами? - Не представляю!
Мы ложимся в левый вираж, перегрузка чуть ослабевает. Я смог чуть повернуть голову и увидеть, как на взлет идет третий наш ведомый. Красивейшее зрелище. Вот вся тройка и в воздухе. Догоняем ведущего и пристраиваемся к нему справа и сзади. До цели примерно шестьсот километров, это половина боевого радиуса, тридцать минут лету. Вот нас догоняет последний член тройки, вся группа в сборе. На оставшемся где-то далеко позади нас авианосце сейчас на взлет идет следующая тройка. У нее своя цель, свой аэродром набитый "юнкерсами", "хейнкелями" или "мессершмиттами". Как сказал полковник Хмелев, - Наша работа - ломать кости люфтваффе! - кстати, это не первая их серия вылетов за эту ночь, полтора часа назад четыре аэродрома на которых были обнаружены свежие немецкие авиагруппы, уже подверглись авиаударам, итог - неизменно положительный для нас, и катастрофичный для немцев.
Перед вылетом, в курилке, я немного поговорил с местными пилотами. Оказывается люфтваффе - это единственный костыль, на котором сейчас держится вермахт, - вышиби его, и Восточный фронт рухнет, как карточный домик. С точки зрения потомков зря я тогда в тумане искал танки Клейста, тот рывок был для него последним, моторесурс техники почти полностью исчерпан, и даже немецким ремонтникам, при наличии запчастей, не восстановить его до весны. А запчастей то и нет, так как на немецких танках и бомбардировщиках стоят одни и те же моторы, запчасти со страшной силой пожирает люфтваффе. Боеготовых танков в танковых группах единицы. Бросаю взгляд на высотомер - высота двести метров, потом на стрелку спидометра - она вплотную подползла к отметке в 1М. Легкий хлопок, и вот мы обогнали звук, перегрузка совершенно спала, значит, крейсерская скорость достигнута.
Товарищи, мне стало страшно мчаться на такой высоте с такой скоростью в абсолютной мгле... Малейшая ошибка пилота и все, костей не соберешь. Но зато я понял секрет их внезапности, если обходить населенные пункты и скопления войск, да еще ночью, группа останется не обнаруженной до того самого момента, пока по земле не покатится огненный вал разрывов. Снова оживают наушники, - Ты как там, Второй, нормально?
- Нормально, товарищ капитан, - постарался улыбнуться я, а сам подумал, - Ничего себе нормально, будто слон в грудь лягнул. До сих пор дышать трудно.
А товарищ капитан, будто прочел мои мысли, - Ты, Второй, не храбрись, я ведь себя на первом вылете вот так же помню. Но как говорил мой дед, - Ты, внучок, тренируйся, тренируйся и все получится! Короче, Второй, до рубежа атаки двадцать минут, ты пока расслабься немного, осмотрись в кабине. И для поднятия бодрости духа, концерт по заявкам. - что то щелкнуло и в наушниках зазвучали Песни. Такие наши, советские, пронзительные, и в то же время абсолютно незнакомые. Сначала я услышал такой родной хриплый голос "своего парня" который пел под гитару, - "Мы взлетали как утки с раскисших полей, восемь вылетов в сутки куда веселей", потом его же песни, "Я, Як-истребитель", "Он вчера не вернулся из боя", "От рассвета мы землю вращали назад". Честное слово, у меня даже слезы на глазах выступили, значит, раз там поют такие песни, то мы тут не зря...
