– Товарищ Сталин, поверьте, что сейчас на войне, когда знаешь, за что сражаешься и против кого, намного легче, чем мне было в мирное время, когда сразу и не поймешь – кто враг, а кто друг, откуда ждать удара. Поверьте, было у нас такое проклятое время, когда мы уже не чувствовали себя хозяевами в собственной стране, а наши "заклятые друзья" глумились над нами, как над побеждёнными. Глава американской разведки даже прошёлся по Красной площади, хвастливо заявив снимавшим это западным корреспондентам: "Здесь на площади, возле Кремля и Мавзолея, совершаю я одиночный парад победы". Дальше уже ехать было некуда... А здесь совсем всё по-другому.
Сталин улыбнулся в прокуренные усы.
– ТУТ, товарищ Бережной, тоже немало замаскированных врагов. Совсем недавно благодаря полученной от вас информации мы выявили целую сеть затаившихся троцкистов. Не буду называть фамилий, вы их и сами прекрасно знаете...
Если вождь этим заявлением решил проверить меня на вшивость, то я ничего, кроме чувства удовлетворения не испытал. Понятно, что речь идёт о ныне покойном товарище "Х" и террариуме его партийных единомышленников. Я устало пожал плечами.
– Товарищ Сталин, должен сообщить вам, что когда я узнал о кончине главного фигуранта, то скорбь моя не продлилась дольше одного мгновения. Только немного жаль, что всё так быстро кончилось. Я понимаю: война, не время для шумных процессов.
Вождь покрутил в руках трубку.
– Мы не рассчитывали на такой эффект. Было мнение перевести его в какую-нибудь глушь, подальше от фронта, присмотреться к его связям... А он, бац, и застрелился.
Сталин в сердцах выругался по-грузински, а я сделал вид, что не понял им сказанное.
– Но давайте не будем об этом, товарищ Бережной... Меня интересует ваше мнение на тему советской власти. Вы ведь были уже взрослым и опытным человеком, когда она пала. Почему так произошло и кто в этом виноват? От Гитлера отбились, от Трумена отбились, а тут какой-то Горбачёв. Товарищ Берия выяснил: все "перестройщики" – дети явных и тайных троцкистов
Голос вождя дрожал от с трудом сдерживаемого гнева.
– Товарищ Бэрежной, скажите мне, пачему так слючилось?
- Товарищ Сталин, – я также жёстко посмотрел на вождя, – я ведь тоже много думал об этом. В конце 1989 года стало мне понятно, что мы катимся в пропасть. По роду службы мне довелось прочитать аналитическую записку тогдашнего главы КГБ СССР Крючкова. Вот что он писал: "По достоверным данным, полученным Комитетом государственной безопасности, в последнее время ЦРУ США на основе анализа и прогнозов своих специалистов о дальнейших путях развития СССР разрабатывает планы по активизации враждебной деятельности, направленной на разложение советского общества и дезорганизацию социалистической экономики... Американская разведка ставит задачу осуществлять вербовку агентуры влияния из числа советских граждан, проводить их обучение и в дальнейшем продвигать в сферу управления политикой, экономикой и наукой Советского Союза... Руководство американской разведки планирует целенаправленно и настойчиво, не считаясь с затратами, вести поиск лиц, способных по своим личным и деловым качествам в перспективе занять административные должности в аппарате управления и выполнять сформулированные противником задачи. При этом ЦРУ исходит из того, что деятельность отдельных, не связанных между собой агентов влияния, проводящих в жизнь политику саботажа в народном хозяйстве и искривление руководящих указаний, будет координироваться и направляться из единого центра, созданного в рамках американской разведки... По заявлениям американских разведчиков, призванных непосредственно заниматься работой с такой агентурой из числа советских граждан, осуществляемая в настоящее время американскими спецслужбами программа будет способствовать качественным изменениям в различных сферах жизни нашего общества и, прежде всего, в экономике. И приведёт, в конечном счете, к принятию Советским Союзом многих западных идеалов".
К сожалению, именно так все и произошло. Так называемый ГКЧП – это, скорее провокация, ускорившая падения социалистического строя в СССР, чем попытка исправить сложившуюся ситуацию. О чем-то подобном вы, Иосиф Виссарионович, писали в своей работе "О политической стратегии и тактике русских коммунистов". А именно, – простите, цитирую по памяти, – я наморщил лоб, и начал: "...удар не только не послужит исходным пунктом нарастающих и усиливающихся общих атак на противника, не только не разовьется в громовой сокрушающий удар, а..."
Сталин, улыбнувшись, продолжил: "... наоборот, может выродиться в смехотворный путч, угодный и выгодный правительству и вообще противнику в целях поднятия своего престижа, и могущий превратиться в повод и исходный пункт для разгрома партии или, во всяком случае, для её деморализации"...
- Именно так, товарищ Сталин, именно так.
Я ещё раз удивился прозорливости этого человека.
