216 Этот подход нашел наиболее полное выражение в: Taras Kuzio. Russia-Crimea-Ukraine. Triangl of conflict, L., 1994; Ian Bremmer. Ethnic issues in Crimea, RFE/RL Research Report, V2, N18, 30 April, 1993, p. 24–28
ления русского языка во всех сферах жизни, однако при этом русский язык рассматривался не как основа этнического доминирования, а как средство коммуникации в интернациональной среде. Характерным моментом идеологии зародившегося общекрымского движения был именно «интернационализм», вследствие чего движение за автономию предстает не как борьба национального меньшинства (русских) за свои права против давления титульной нации (украинцы), а как противодействие интернациональной среды, исторически сложившейся в регионе (крымское региональное сообщество), чуждым ей принципам этнократии и национализма, олицетворяемым политикой центра. В этом смысле крымское политическое движение скорее носит регионалистский, нежели этнический характер. Оно было вызвано стремлением сохранить региональную самостоятельность и на первом этапе было направлено против союзного центра — Москвы, не в меньшей степени, чем против республиканского центра — Киева.
Во-вторых, не вполне корректно говорить об этом движении как о «сепаратистском». Безусловно, в крымском обществе было всегда известное число людей, желавших отделения Крыма от Украины и образования на полуострове независимого государства или присоединения его к России. Тем не менее, как показывают данные референдумов, социологических опросов, большинство населения не мыслило в категориях сепаратизма. Феномен массового крымского политического сознания хорошо описан социологом П. Хриенко в одной из своих работ. Исследователь обратил внимание на своего рода парадокс: большинство крымчан, не разделяя точку зрения о выходе Крыма из состава Украины, тем не менее, выступает за присоединение его к России.[217] Это свидетельствует о сильном интеграционалистском векторе в сознании крымчан. Что касается республиканской политической элиты Крыма, то она представлена не столько условными «сепаратистами» с одной стороны и «автономистами» с другой, сколько двумя ветвями федералистов — крайней (РПК — РДК, пророссийскими организациями) и умеренной (парламентское большинство). За все время «крымского кризиса» республиканские силы вели борьбу лишь за предоставление Крыму статуса, принятого для автономных республик в СССР, — т. е. федеративных единиц союзного государства, и не помышляли всерьез о большем. «Сепаратистские» лозунги зачастую играли роль своего рода рычагов давления, и, как показала практика правления Ю. Мешкова в 1994 году, те, кто их выдвигал, на самом деле не стремились к их осуществлению. То, что крымчане не являются сепаратистами, подтвердили выборы президента Украины Л. Кучмы, который, возможно, не был бы избран, если бы не голоса тех, кого нередко в его окружении третировали как сепаратистов.
Наконец, не выдерживает никакой критики представление о верхушечном, номенклатурном характере крымского движения за воссоздание автономии. Напротив, это было широкое демократическое движение, и об этом говорит именно тот факт, что официальные власти даже не сделали попыток противодействия ему, а попытались сразу же самым активным образом участвовать в нем и извлечь из этого участия свои дивиденды. О массовом характере движения за автономию свидетельствуют 217 Хриенко П., Колесников Ю. Амплитуды общественного мнения, Політична Думка, 1994, № 3, с. 99–103
и данные референдума 20 января, многочисленные социологические опросы, различные народные акции, которыми были наполнены все первые пять лет становления республики.
Само представление о будущем республики, ее отношениях с Украиной, соседними государствами с течением времени менялись под воздействием разных факторов. Как это происходило, мы рассмотрим в следующем разделе.
2. Девяносто третий год
Стремительный коллапс украинской экономики
Уже начало года принесло резкое ухудшение материального положения большинства жителей Украины, в том числе и крымчан. В конце 1992 года Кабинетом Министров Украины было принято решение о либерализации розничных цен. Только в январе 1993 года цены выросли приблизительно на 100 %, к маю еще на 50 %. Наиболее ощутимым был скачок цен в июне 1993-го.[218] За первое полугодие 1993 года цены в государственной и кооперативной торговле по сравнению с тем же периодом 1992 года, согласно официальным данным, возросли в 18 раз, в том числе на продовольственные товары — в 20 раз, а на их отдельные виды (например жиры, молоко, рыба) от 80 до 30 раз. Столь же угрожающим был рост цен на коммунальные услуги и пассажирский транспорт: за первую половину 1993 года они подорожали соответственно в 26 и 40 раз.[219]
Стремительный рост цен был вызван обвальной инфляцией украинской денежной единицы — карбованца. Согласно некоторым данным темпы инфляции на Украине в 1993 году составили 2500 % (для сравнения, в Польше в период «шоковой терапии» — 585 %).[220] 1 американ218 Крымские Известия, 29 июля 1993
219 Там же
