— В штаб уже отправили молнию. Два дня подготовки — и будем атаковать. Благодарность тебе выражаю, Глеб, не только от командования, а от самого себя. По-человечески, от души. Тарасов после такого не посмеет больше про дезертирство кричать.
При упоминании о Тарасове Шубин сразу помрачнел:
— Товарищ командир… Павел Зинчук не объявлялся? Ничего о нем не слышно?
Краснов отрицательно покрутил головой. Глеб помолчал, ему было неловко просить, но все же решился сказать вслух:
— Товарищ майор, разрешите… вместо отдыха я выдвинусь на поиски Зинчука. Уверен, он никакой не дезертир и не предатель. Вскипел парень, не сдержался. Он надеялся в диверсии участвовать на немецкой территории, думал, сможет найти информацию, куда его сестру увезли. А вышло все по-другому. Я понимаю, армия, дисциплина, но ведь он совсем еще молодой, не справился с характером. Разрешите отправиться на его поиски? Думаю, его ранили немецкие снайперы и он сейчас ждет помощи.
На лице Краснова отразилось сомнение: рискованно отпускать опытного разведчика одного на поиски сбежавшего бойца. И все же капитан Шубин сделал для его батальона такое важное дело, что Краснов неохотно, но все же согласился:
— Даю тебе сутки. До завтрашнего утра, если не найдется, то объявим пропавшим без вести. — Опытный военный пожал плечами. — Где ты его искать будешь, кругом болота да мины. Эх, разведка, рискуешь головой своей ради этого парня. Своей! А она у тебя особенная. Не просто так за нее награда объявлена. Не бережешь себя.
Он тяжело вздохнул и махнул рукой — и сам все знает опытный капитан, но, раз уж решил, так тому и быть. Их разговор вдруг прервал шепот наблюдателя, он выглянул из примыкающей траншеи:
— Товарищ командир, разрешите доложить. Тут собака с шифровкой.
— Белая собака? — вскинулся Глеб.
Дозорный развел руками:
— Дак не понять, грязная сильно. Сидит у входа, будто ждет чего. Вот, во рту у нее было. — Он протянул березовый сучок. Толстый обломок был исцарапан буквами и значками. Глеб прошелся внимательным взглядом и воскликнул:
— Это от Зинчука! Он просит о помощи! — Он указал на значки. — Это самая простая шифровка. Я их учил обязательно шифровать послание, на случай если его перехватят немцы. Здесь написано: «Голова, помоги». Голова — это мой позывной в разведгруппе. И еще указаны координаты, он недалеко ушел. Это болото на левом фланге, на границе фронтов. Отсюда километра два. Я должен идти за Снежком, он приведет к своему хозяину. Зинчук отправил собаку, чтобы она привела помощь.
Краснов кивнул:
— Ну что ж, торопись, капитан, пока не рассвело. Отговаривать не буду.
Они обменялись крепким рукопожатием, а потом Шубин двинулся к крайнему окопу, чтобы отправиться спасать Павла Зинчука.
Глеб в сопровождении дозорного прошел по узким сырым коридорчикам до крайнего окопа. Именно там сутки назад пожилой солдат позаботился о них после неудачной вылазки с Морозко. А сейчас его ждал покрытый сосульками из грязи пес. Он ткнулся холодным носом в ладонь разведчика и лизнул горячим языком, будто просил о помощи на своем собачьем языке.
Шубин потрепал пса за холку:
— Давай, Снежок, веди меня к хозяину. Показывай дорогу.
Пес едва слышно гавкнул и выбрался наверх. Там он опустился на брюхо и пополз вдоль советских позиций, за ним следовал разведчик. Про себя он изумлялся сообразительности собаки: вот же пес, а понимает, что надо вести себя осторожно, чтобы не спровоцировать огонь германских стрелков.
Когда окопная линия закончилась, пес побежал, а разведчику ничего не оставалось, как довериться ему. Он широкими шагами преодолевал метр за метром, а впереди мелькал тощий грязный хвост. Через километр на местности стали появляться низкие кусты, коротенькие деревья, которые прижимались к земле и постепенно превращались в непролазный ковер. Бурелом, а под ним засасывающая топь, почва опускалась все ниже, густая болотная каша обволакивала ноги уже почти до щиколотки. Несколько раз плотная жижа с чавканьем стаскивала с Шубина сапоги, он чертыхался, нащупывал в темноте обувь и натягивал ее обратно. Снежок нетерпеливо рыкал, поторапливая нерасторопного человека. И снова уверенно бежал между торчащими корягами, перепрыгивал через поваленные бревна, легко пробегал по хлюпающей трясине.
Когда они оказались на краю затянутого водорослями озерца, заваленного по берегам изломанными, сгнившими обломками, пнями, Снежок глухо тявкнул два раза, в ответ раздался тихий свист. Разведчик и собака ринулись на звуки. На берегу к капитану тянулась лежащая на земле фигура:
— Товарищ капитан, это я, Паша Зинчук! Я здесь!
Глеб кинулся к лежащему:
— Ранен? Встать можешь?
— Осторожно! — остановил его Паша. — Тут бурелом, я провалился, и нога застряла между двух бревен. Не могу вытащить, разбухла она. Шевелить могу, а вытащить никак не получается.
