— Наверное, потому что он отстукивает морзянку, как дятел по стволу, — догадался Глеб. — А где его рация?
— Там, в тайнике осталась на болоте, не потащил я ее. Без рации тяжело было. Я его связал и волок, чтобы не сбежал. — Паренек уже задыхался от тяжелого хода, с поврежденной ногой ходьба по скользкому болотному дну давалась ему с трудом.
Шубин похлопал его по плечу:
— Ты молодец, Павел. С характером управишься потом, главное, что голова у тебя на плечах, и имеется смелость и отвага. Молодец, в одиночку лазутчика задержал, догадался, как помощи попросить. Не прав Тарасов, ты — настоящий разведчик и хороший боец.
От похвалы паренек смутился:
— Да чего я… Как услышал, что они за вашей головой охотятся, так сразу решил — не дам им до вас добраться. Вы же все для нас сделали, поверили, что мы сможем в разведке служить. А Тарасов, он, он… — От обиды Пашка растерял все слова. — Гад последний. Не жалею, что врезал ему. Увижу снова и снова врежу.
— Тарасов в штаб отбыл, — сообщил Глеб. — Докладывать о твоем побеге. Но думаю, что после того, как мы командованию Дятла предъявим, его донесения никто читать не будет. Так что не переживай, больше он к тебе цепляться не будет.
Павел помолчал, а потом спросил:
— А что дальше с этим будет, с лазутчиком? Расстреляют?
Глеб промолчал, не стал высказывать свои мысли вслух. Хотя всю дорогу он думал о том, как же можно использовать Кузьму Щедрина, ведь тот готов выполнить любой приказ. Его желание искупить свою вину можно использовать во благо Красной армии. Абвер не знает, что их связного перехватили, а значит, будет верить полученной от шпиона информации. Такой шанс упустить нельзя, когда победа важнее, чем рассуждения о чести и достоинстве.
Путь назад занял несколько тяжелых часов. Больная нога давала о себе знать, наступить на нее парень почти не мог, повис тяжелым грузом на своем командире. Щедрин робко предложил:
— Давайте сменю вас, передохнете.
Пашка дернулся было, недовольный предложением предателя оказать помощь. Только капитан двинул его локтем в бок, требуя молчать. Впереди еще километр дороги, прямо под прицелами немецких стрелков. Ползком по грязи, вжимаясь в ледяную землю и без помощи Кузьмы им будет трудно преодолеть это расстояние как можно быстрее, до того как взойдет солнце и все их движения будут видны как на ладони.
На их удачу, после длительной атаки немцы то ли растеряли силы, то расстреляли боеприпасы, но проползти опасный отрезок удалось, не потревожив противника.
В серых сумерках три фигуры остановил окрик из окопа:
— Стоять! Хенде хох!
— Свои, — отозвался капитан Шубин. — Разведка назад возвращается. Капитан Шубин, ефрейтор Зинчук. С нами пленный, зовите майора Краснова.
— Есть, — отозвался повеселевший голос, над полоской траншеи мелькнул любопытный взгляд. — Ишь, разведка работает. Каждый день по «языку» таскают! Сейчас командиру доложу. Всю ночь высматривал вас, дымил как паровоз, чтоб нервы успокоить.
Только командир, будто почуяв появление разведчиков, уже сам вернулся в окоп. Он кинулся помогать разведгруппе спускаться вниз:
— Нашел парня своего?! Живой, с ногой что? Ранило?!
— Не страшно, товарищ майор, — успокоил майора Глеб. Он наклонился ближе, почти к уху Краснова: — С нами пленный, срочно допросить надо. Без лишнего шума, чтобы никто не знал о нем.
Майор скользнул взглядом по Щедрину, сдержал свое удивление, кивнул только:
— Следуйте за мной!
Разведчики и их пленный цепочкой потянулись по темным рвам к командирскому окопчику. Здесь Краснов приказал дежурному офицеру:
— Помогите парню. Перевяжите ногу, дайте воды, сухарей, одежду сухую. — Он повернулся к Павлу: — Потерпи, перевяжем, утром на грузовике тебя отправим в госпиталь. Фельдшера у нас нет, не прислали еще.
Измученный Зинчук в знак благодарности кивнул:
— Да я потерплю, товарищ майор. Ничего, на мне как на собаке все заживает.
— Молодец, боец, — скупо похвалил его комбат. — Все, ребята, давайте занимайтесь больным. Ко мне не соваться.
Он попросил командира разведгруппы:
— Можешь оставить мне своих ребят в батальоне? Поговорил я с ними, хорошие бойцы, с выучкой. Мне разведчики нужны, подразделение уничтожено, Морозко последним был. Остальные в госпитале. Мне без разведки тяжко, сам видел у нас обстановку. Напором ничего не решить, действовать только хитростью. Они согласны, не испугались сырости нашей.
— Я только рад буду, если они окажутся полезными, — согласился Глеб. — На передовой разведка важна, без нее в атаку ходить как вслепую воевать.
Когда крошечная траншея опустела, майор вопросительно взглянул на разведчика — ну что за секрет, докладывай.
Глеб же подошел поближе к понурому связисту, заглянул в глаза:
— Даю слово офицера, что разрешу тебе написать письмо своей семье. Я его лично отнесу на полевую почту. Жизнь или свободу обещать не буду, но письмо организую. При условии, что каждое твое слово будет правдой. Клятвы можешь не давать, скажешь да — и я тебе поверю.
Кузьма вдруг стал серьезным. Он начал глухо говорить:
