— Хорошо как… Счастье такое вокруг и внутри. Теперь и умирать не страшно мне.
На дороге вдалеке затарахтел грузовик: Дмитровка проснулась и ожила. Теперь над каждым домом курился дым, тарахтела техника, ветер доносил голоса людей. Первые машины двинулись по дороге в сторону фронта, повезли боеприпасы, новых бойцов, провизию, лекарства. С одной из машин на дорогу вернулся и Пашка Зинчук, теперь он торопливо хромал к двум темным фигуркам у оврага и размахивал на ходу добытыми листами. Рядом кругами и зигзагами бегал Снежок, чутьем понявший — нет рядом врага, нет опасности, можно бегать и кувыркаться от души, радуясь жизни.
Запыхавшийся гонец сразу выпалил:
— В штабе ничего не спрашивали про вас, товарищ капитан. Я бумагу достал, карандаш и к вам с попуткой. Народу там, конечно, полный госпиталь. Не найти нам его просто так. Ничего докладывать не стал про него вот. — Парень кивнул на задержанного, который медленно одевался в форму.
— Молодец, правильно, что вперед времени не доложил, — похвалил за сдержанность Павла капитан и кивнул на проталину: — Давай-ка, приводи себя в порядок, хоть грязь смой.
Глеб забрал два листа желтоватой бумаги и карандаш, передал их Щедрину:
— Обещание свое выполняю. У тебя час, затем выдвигаемся в Дмитровку.
— Я понимаю.
Вздрагивающими от волнения пальцами Кузьма огладил драгоценную бумагу, присел на сухой пятачок из травы и принялся писать тонким, убористым почерком.
В это время Шубин помогал своему напарнику избавиться от грязи, что проникла в каждую пору. Болотная зеленая жижа была стерта влажной соломой, а форма вытрясена. Даже Снежка они почистили комками тающего в руках снега, отчего шерсть его распрямилась и распушилась влажным белым облаком. Теперь настала очередь Пашки с облегчением выдохнуть — как же хорошо почувствовать свежесть во всем теле. Между тем он снова принялся расспрашивать командира:
— Товарищ капитан, так какой план, как мы искать будем этого охотника за вашей головой? Там народу сотни человек, а мы ни имени, ни фамилии не знаем. Получается, Щедрину всех надо осмотреть? А если обманет нас этот предатель, не укажет на сообщника? Что тогда? Опасно вам в Дмитровке быть, пока этот лазутчик там, вы ведь ему мертвым нужны, за вас награда назначена.
— Да помню я.
Шубину неприятно было думать о том, что на него открыта охота, как на дикого зверя. И все же решать вопрос придется, прав молодой ефрейтор — просто так вернуться в Дмитровку нельзя, слишком опасно. Придется ходить и оглядываться, подозревать в каждом советском бойце немецкого диверсанта. Разведчик задумался на несколько секунд над словами Зинчука, и вдруг его осенило:
— Так если моя голова ему нужна, то и сделаем так, чтобы я мертвый прибыл в Дмитровку.
У парня округлились глаза:
— Это вы что такое говорите, товарищ капитан?!
Глеб усмехнулся в ответ:
— Эх, Павел, учиться тебе еще и учиться, как в разведке служить. Помнишь, что я вам в лесном лагере каждый день повторял?
Тот зашевелил белесыми бровями, припоминая дни тренировки:
— Чтобы без суеты все делали, каждый шаг продумывали вперед.
— Про маскировку, — подсказал опытный разведчик.
— Что маскироваться можно чем угодно, главное, выглядеть привычно для человека, тогда не вызовешь подозрений. Еще, что лучшие разведчики — это животные и птицы, у них маскировке надо учиться.
— О том и толкую тебе, — объяснил Глеб недоумевающему Пашке. — Знаешь, как многие звери защищаются от нападения? Они притворяются мертвыми, чтобы тот, кто за ними охотится, потерял бдительность. Это дает им время улизнуть прямо из-под носа хищника. Вот и мы то же самое провернем.
— Да как же? — От нетерпения паренек чуть ли не приплясывал.
Глеб Шубин терпеливо принялся объяснять свой план:
— Я притворюсь мертвым. А ты по прибытии в Дмитровку сообщишь об этом, расскажешь всем, что отправили сопровождать тело, чтобы захоронить со всеми почестями, как героя. В госпитале все трупы складывают в специальном сарайчике до погребения — ледничке, чтобы не гнили. Твоя задача — пустить слух среди бойцов, что разведчик Шубин погиб, без подробностей, отчего и как. А дальше этот ястреб должен будет убедиться в моей смерти, ведь он захочет присвоить заслуги себе и получить награду за мертвого капитана Шубина. — Глеб окликнул сосредоточенного Щедрина: — Кузьма, твои охотники знают меня в лицо?
В ответ пленный кивнул:
— Боевой листок нам показывали с вашей фотографией и заметку.
Капитан продолжил:
— Вот видишь, он должен будет удостовериться, что сведения верны и можно докладывать в абвер о выполнении задачи. Тут мы его и подловим, прямо там, в ледничке.
На лице у Павла отразились сомнения, как только он представил, что его командиру придется провести несколько часов среди мертвых тел:
— Ох, товарищ командир, задумка хорошая. Но уж больно страшно, что вы среди мертвецов лежать будете. Как-то не по себе мне от такого, аж мороз по шкуре. Может, мы просто всех прибывших в Дмитровке на досмотр соберем? А наш писатель его опознает.
Разведчик помрачнел:
