– Через три-четыре часа за вами явится старший капитан Варга и под охраной препроводит вас к барону через какой-то потайной вход в замке. А может выход, я точно не понял, – Павле в замешательстве опустил голову. Модест терпеливо сомкнул веки, чтобы скрыть гнев. – Вам нужно собрать все самое необходимое перед приходом старшего капитана. То, что вы сможете унести один. Больше вы здесь жить не будете. Потом остальные ваши вещи доставят в ваши новые покои в Главном замке. Его светлость желает поручить вам то, что вы умеете делать лучше всего. Вот, собственно, и все, мессир Янко.
– Все? – с каждой минутой Фотийон поражался все больше и больше. Ему становилось тяжело сохранять полностью равнодушный вид. – И больше никаких инструкций? Только то, что ты сказал? Не может быть!
– Но это так. А теперь мне пора срочно возвращаться. Учитель ждет меня. Наша работа никогда не прекращается. Да собственно л
Павле условным стуком, как ему было приказано сделать солдатами Особой гвардии, постучал в дверь. Двое проводивших его сюда детин вернулись и под таким же конвоем увели парня прочь.
Мессир Драган Янко плюхнулся на кровать и уставился в потолок. «Так что же это такое получается? – мозг Фотийона крутил и вертел мысли, не останавливаясь. – Ничего не понимаю. Неужто Аластор Вук ожил? Если так, то его убийцы – полные идиоты! С другой стороны, от хороших ядов не выживают. Кто будет травить главу баронства средством, вызывающим банальный понос, в надежде что жертва умрет от обезвоживания? Нет уж. Раз Вука отравили, а опыт у убийц уже был на его бывшей женушке, значит, ему подсунули приличную порцию отличного вещества, которое запросто может отправить человека на последний разговор с Всемогущим. Может, чудо? Какое чудо, Модест? Совсем с ума сошел! Не бывает чудес. Забыл свое призвание, что ли? Тогда как барон остался жив? А он остался жив? Может это западня все-таки? Но тоже не вяжется. Зачем эти инсинуации? Эта резиденция и так находится в глухом переулке. Проще всего меня было здесь и прикончить, без всяких глупых выдумок? Стоп! Мне сказали собирать вещи. Самое важное. Вот он ключ! Они хотят, чтобы я собрал самые ценные для меня документы. А потом тут же и шлепнут. Хотят, чтобы работу я им упростил. Чтобы не копаться тут самим, вычленяя нужное и ненужное. Чтобы старый шпион сам им все подал на блюдечке. Ха, придурки! Не дождетесь. А что я, собственно, могу?»
Правую часть головы Фотийона вдруг атаковал приступ необычайно дикой боли. Он сморщился, повернулся на бок и согнулся, жалобно застонав. Мигрень. О, проклятая болезнь, приходящая так не вовремя! Когда со шпионом случались припадки, он не мог ни думать, ни действовать. Они длились от пары минут до нескольких часов, и их было абсолютно невозможно предсказать. Страдания были практически невыносимы, и только крепкая воля заставляла Модеста бороться с ними. Многие другие вполне могли бы покончить жизнь самоубийством во время очередного приступа, настолько ужасным он мог оказаться. Но Фотийон не сдавался. Он рухнул с кровати, постарался встать, но ноги не слушались. Голова! Сейчас она расколется. Как же больно! Он все же поднялся и нетвердо пошел к столу. Его сильно шатало. В ящике лежал порошок. Ему давно прописал один известный лекарь принимать этот препарат при очередной атаке чертовой болезни. Не всегда помогало, но иногда все же результат был. Наконец Модест дошел. Достав бумажку, он дрожащими пальцами развернул ее и высыпал все содержимое в рот. Чай, где же чай? А, есть еще чуть-чуть в чашке! Фотийон запил остатками. Не отпускало. Этот раз оказался неудачным. Все то время, что было предоставлено мессиру Янке на сборы, он провалялся на кровати, ворочаясь, ругаясь, моля Всемогущего смилостивиться.
Боль прошла также неожиданно, как и появилась. Модест сел на ложе. Он был весь мокрый от пота. Лицо осунулось, побледнело. Белки глаз покраснели от вздувшихся сосудов. Драган Янко посмотрел на часы. Всего пятнадцать минут и за ним придут. Жаль, не успел он продумать ничего. Впрочем, а что думать? Он соберет вещи, чтобы переодеться в чистое. Документы брать он никакие не будет. Профессионал все самое важное хранит в памяти, а эти глупцы даже не понимают этого. Остальное ему и не нужно. Потом принесут, если конечно счастливое исцеление барона правда. А в этом Фотийон очень сильно сомневался.
– Однако, так просто я этим упырям не дамся. Меч мне, естественно, с собой взять не позволят, но все-таки, – прошептал он сквозь зубы.
