«Вот так так! — удивился про себя Сева. — Еле ковыряется на этом несчастном рояле… правильно, что вытурили. Нечего ему там делать».
— В исполкоме будет комиссия, они решат твоё дело с Жоркой. Ну, мне пора, — сказал он.
— Все несчастья на меня, ещё вот Жорка! — вдруг зашептал Родик, точно боялся, что подслушают. — Таскал меня всё лето, не давал заниматься, а теперь считает, я виноват, что поймали со свитером, грозит отомстить. Я даже по улице боюсь ходить!
От Родьки удушливо пахло табаком. Севу затошнило, он открыл дверь и услышал за спиной плачущий голос Родика:
— Не уходи, я боюсь один. Подожди, как же бросить так человека?
Как же бросить… Бывает и противно и трудно, а всё равно делаешь, раз надо… Так считает отец. Сева вернулся в комнату.
— Ладно, не бросаю. Но чем могу помочь, мне неясно. А тебе?
— Посоветоваться бы с кем-нибудь взрослым. Ведь я совсем один. Родителям не могу сказать ничего. Они с ума сойдут. Был такой случай: в дружине парню помогли, на работу устроили…
— Насчёт школы вряд ли помогут. Не представляю.
— Хотя бы поговорить. Не надо в штаб, а с одним из них. Ты же всех знаешь… Вот к этому бы, — оживился Родик, — с которым ты на мотоцикле, такой здоровый. Он, по-моему, не злой и всё такое. Пошли к нему.
Сева отрицательно помотал головой.
— Обязательно к нему, он посоветует, что делать. Спокойный, толковый… И, я видел, он к тебе так хорошо, по-настоящему… Позавидовать можно.
Сева покраснел. Прямо как будто из бани выскочил. Решительно сказал:
— Нет, к нему не пойдём.
— Я только к нему хочу, — заупрямился Родик. — Он и от Жорки защитит; я знаю, сумеет.
— Нельзя к нему, и всё.
— Почему? Ну, пожалуйста, прошу тебя!
«В конце концов пускай. Отведу этого растяпу, а сам ни ногой в квартиру. Здрасте и до свидания. И точка», — подумал Сева.
За домом на асфальтовой дорожке стоял мотоцикл. Фёдор, насвистывая какую-то арию, копался в моторе, а Скиф громко зевал, встряхивая головой, и лениво глядел по сторонам от скуки.
Вдруг он весь подобрался, стукнул хвостом по коляске и пустился бежать. Он издали высмотрел Севу, который вышел из автобуса вместе с незнакомым парнем.
Родик охнул и попятился к стене. На него мчалась огромная чёрная собака. Податься некуда. Родик прижал руки к груди, закрыл глаза. Лучше не видеть, как собака накинется и будет терзать.
Фёдор хотел было окликнуть Скифа, но заметил Севу, широко улыбнулся и занялся мотором — очень внимательно.
Сева был взволнован, когда увидел Фёдора, и не успел приготовиться к встрече со Скифом. Обычно Сева напрягал все мышцы, чтобы выстоять, не упасть, когда пёс на радостях прыгал и клал мощные лапы на плечи.
Родик услыхал рядом какую-то возню и рискнул приоткрыть один глаз.
На асфальте сидел Сева, а пёс толкал его носом в нос, в щёку, опять в нос. Мальчишке, видно, это нравилось. Он сиял, хлопал собаку по шее и приговаривал!
— Ладно, хватит тебе, бандит такой! Ну сколько можно здороваться!
К мотоциклу дошли гуськом. Впереди, поминутно оглядываясь, Скиф, потом Сева, и сзади, на расстоянии, — Родик.
Фёдор всё так же сидел на корточках, чинил мотор. Не поднимая головы, сказал:
— Подержи-ка, Сева, эту проволоку… вот так… Понимаешь, выскакивает всё время, одному никак… Зачем парень с тобой?
— Побеседовать хочет. Напросился. Только с тобой желает говорить и больше ни с кем.
Родик пригладил волосы и жалобно улыбнулся. Скиф обнюхал его ноги. Шерсть на спине приподнялась. Бледный Родик побледнел ещё больше и замер.
— Ко мне! — приказал Фёдор. Скиф с отвращением фыркнул и отошёл от Родика. — Отведём машину в гараж и, пожалуйста, поговорим наверху. Время у тебя есть, Сева?
— К Тольке ещё хочу. Как он там себя чувствует?
— Правильно, узнай, расскажешь завтра. Не забыл, что завтра утром дежурим в кино?
— Ага, воскресенье ведь. Хулиганят ребята. Помнишь, в прошлый раз такой здоровый, а тоже без билета пытался!
Смущение Севы окончательно прошло, ему было радостно, он размахивал руками, смеялся. Почему-то свистнул на всю улицу, навалился на мотоцикл, крикнул на Родика, чтобы тот помогал, и, пока машину катили к гаражу, не переставал беситься. Потом на прощание долго тряс Фёдору обе руки, а Родика даже ударил в бок.
Фёдор открыл дверь лифта. Скиф вошёл первым и аккуратно прислонился к стене, чтобы хватило места остальным. Родик топтался на лестничной площадке, держась за перила.
— Ну, входи живее, — сказал Фёдор.
— Вы поезжайте, а я пешком. Который этаж?
— Входи, тебе говорят. Скиф не тронет.
— Да я лучше так…
— Обожаю храбрецов! Живо входи, слышишь?
Родик прикрыл глаза и с отчаянием на лице ринулся в лифт.
— Осторожно, на лапу ему наступишь. Тогда уж не поздоровится, — сказал Фёдор.
Родик съёжился и затаил дыхание. Так почти и не дышал, пока лифт поднимался. Когда вошли в квартиру, с надеждой спросил:
— Собака у вас в передней сидит, да?
— Ещё чего. Тебя бы посадить в переднюю. Иди, Скиф.
Родик покорно вздохнул, сел в кресло и запрятал ноги под сиденье. Скиф лёг напротив, положил морду на вытянутые лапы.