С жалостью посмотрела Милка на неё. Какая-то круглая вся, в ужасное платье втиснулась… похожа на валик от дивана. А щёки, щёки толстые! И смотрит во все глаза. Очень хорошо, — значит, поразилась. Ясно, растерялась, робеет.
Но Оля просто не вспомнила Милку и ждала, что скажет эта чудачка, разряженная, точно клоун в цирке.
Так они постояли некоторое время. Милка — наслаждаясь впечатлением, произведённым на Олю, а Оля — начиная припоминать, что где-то видела Милку.
— Ах, да. Ты от Севы приходила, верно? — спросила Оля. — Что опять?
— Не очень-то вежливо так к гостям обращаться, — поморщилась Милка. — Зови брата, куда-нибудь пойдём погуляем.
— Толя очень заболел, в кровати лежит. Мы ждём доктора.
Милка сочувственно покачала головой.
— Прости, пожалуйста, не знала. Ну, в другой раз. Когда прийти?
— Да зачем это вообще? — пожала плечами Оля.
Вот так произвела впечатление! Милка покраснела от досады. Всё этот Севка виноват. Нечего было слушаться и лезть сюда. Разве такая девчонка оценит, поймёт, с кем дружить отказывается.
В переднюю вошла Нина Васильевна с озабоченным лицом, тихонько спросила:
— Оля, что ты так долго? Врач пришёл?
Рассеянно выслушала объяснения дочери, грустно рассматривал Милку, которая вдруг застеснялась, не зная, уйти или поздороваться.
— Зовёт погулять, значит? Очень хорошо. Пойди, доченька, тебе на воздух надо. Нельзя всё время дома. Тоже заболеешь.
— Ну-у, мама!
— Прошу тебя. Развлечёшься. Толе ведь гораздо лучше сегодня.
Хочешь в Зоосад? — оживилась Милка.
Оля потянула носом и, поглядывая то на мать, то на Милку, точно извиняясь, сказала:
— Ненадолго, на полчасика, ладно?
— Не беспокойтесь, я за ней посмотрю, — сказала Милка.
— Сторожа давали свёклу двум задумчивым слонам, — говорила Оля нараспев, покачиваясь из стороны в сторону.
— Во-первых, мы видим одного слона, и никаких сторожей тут нет, и свёклы тоже! — наставительно сказала Милка трезвым голосом.
— А в бассейне что-то мокло. Это был гиппопотам, — продолжала Оля нараспев.
Милка оглянулась и взволнованно спросила:
— Оля, что с тобой? Заболела? Про какой бассейн? Что ты мелешь?
Оля так захохотала, что у неё брызнули слёзы. Она долго не могла остановиться, и наконец еле выговорила:
— Так это ж стихи! Неужели не читала? Про Зоосад!
— Вообще не люблю стихов… Кажется, читала. Забыла. Оля с удивлением посмотрела на Милку и промолчала. Они стояли рядом — разряженная Милка с пышной косой, толково рассуждающая (как ей казалось) обо всём на свете. И Оля — подвижная, переменчивая и непонятная для своей новой знакомой…
Они стояли рядом и смотрели на слона, который лениво, сонно передвигался по небольшой открытой площадке, огороженной кольями.
— Всё-таки странно, что нету решётки, — как можно безразличнее сказала Милка. — Ведь он может рассердиться и перепрыгнуть эти колья, и тогда…
— Слон не занимается лёгкой атлетикой на стадионе. Это Сева там занимается, и у него хорошие результаты как раз по прыжкам в длину, — куда-то в сторону сказала Оля. — А знаешь, почему у слона хобот?
— Конечно, знаю!
— Ну, почему?
— Да он… так уж…
Оля поднялась на носки, обхватила Милку за шею и горячо зашептала в самое лицо:
— Кр-рокодил ему нос вытянул. Кр-рокодил!
— Ой! — взвизгнула Милка. — Сумасшедшая! Платье помнёшь, отстань со своим крокодилом!
— А он к тебе часто пристаёт?
— Кто?
— Да крокодил. Ты же сказала, чтобы мы с ним отстали, — объяснила Оля, почёсывая грязным каблуком колено.
«Вот уж действительно трудновоспитуемая», — подумала Милка.
— Ну, а сказки читать тоже не любишь? — спросила Оля.
— Нет, ничего. Бывают интересные иногда.
— А про слонёнка читала? Как ему нос крокодил вытянул. В театре тоже показывают.
— Хватит со слоном, лучше птиц посмотрим…
Оля охотно бы ещё поглядела на слона, но спорить не стала, и они отправились искать птиц. В маленьком бассейне плавали лебеди. Оля подбежала к самому краю, захлопала в ладоши и закричала:
— Гадкий утёнок! Гадкий утёнок!
— Где утята? Одни лебеди плавают. Неужели никогда не видела маленьких лебедей? — с надеждой спросила Милка. (Хоть что-то удастся самой объяснить, а не только выслушивать объяснения.)
— Гадкий утёнок! — повторила Оля. — А вдруг он… пра-пра-правнук того «гадкого утёнка»? Про которого знаешь Андерсен написал сказку?
— Очень хорошая сказка! — обрадовалась Милка. На этот раз она знала действительно, о чём идёт речь. — Прямо замечательная. Ну и выдумщица же ты, Ольга!
Во время осмотра птиц Милка была настороже: как бы снова не попасть на удочку к этой девчонке. Но всё прошло благополучно, Милка повеселела и угостила Олю двумя порциями мороженого. Конечно, не забывая и себя.
Они уселись в тени на скамейке. Похрустывая вафельным стаканчиком, Милка пустилась в рассуждения:
— Думаешь, я тебя зря в Зоосад позвала?
— Хочешь меня бросить льву, чтобы съел без остатка?
— Фу, какая ты… — огорчилась Милка. — Всё глупости болтаешь, а я всей душой…
— Ладно, не буду! — Оля похлопала Милку по плечу. — Валяй рассказывай, почему мы сюда и прочее…