О том, что все пятеро клонов находятся в командном центре, доложил генерал-лейтенант Ларин. Его подчиненный, генерал-майор Бурлак, совместно с боевыми экстрасенсами и магами выявил клонов именно там. Что же, задача группы Ромео облегчается. Но на генерала Бурлака
Когда все детали предстоящей операции были оговорены, Он лучезарно улыбнулся и пожелал «группе Ромео», как Он уже мысленно назвал «четверку», успеха.
— Спасибо, товарищ главнокомандующий! — совсем не по уставу ответил Быстров-Ромео.
Президент мог побиться об заклад, что полковник
Группа ликвидаторов мятежа клонов вышла из вестибюля.
Военный вертолет доставляет нас к склону «Дурной башки».
Он, немного покружив, зависает со стороны небольшого городка Межгорье. Вентиляционный штрек в этом районе самый короткий, но от этого не менее опасный. Он выходит немного выше естественного «горба», на котором имеется довольно обширная площадка — место высадки. Это — искомая отметка «Сто три метра».
Я сижу возле Бетси и размышляю: зачем ей надо было соглашаться на этот рискованный шаг? Американцев, собственно, никто не заставлял принимать участие в данной незапланированной операции. Готлиб, понятно, несколько… напыщенный паренек. Он хочет, безусловно, не только показать себя в деле, но и возвеличить Америку! Но, в общем-то, Арчи неплохой мен.
А вот за Бетси я немного боюсь, тем более что видел в зеркалах Козырева неприятный хрономираж…
— Все будет хорошо, Дима Быстрофф!.. — шепчет мисс и жмется к моему плечу.
Она меня успокаивает…
По моему сердцу, «любвеобильного Ромео», как «выразился» президент, струится волна нежности…
Витя Котов внимательно разглядывает склон Ямантау в иллюминатор и кричит, перекрывая гул двигателей:
— Командир!.. Прибыли!..
Как подтверждение его слов, из кабины Ми-24 выходит борттехник с предупреждением:
— Приготовиться, орлы!.. Машина — над точкой «Сто три метра»!..
Мы надеваем рюкзаки, берем в руки оружие. Борттехник цепляет карабины к нашим десантным поясам.
Ми-24 долго барражирует над склоном: здесь очень высокая турбулентность. Также восходящие потоки мешают точному «прицеливанию». Наконец вертолет надежно зависает над точкой.
По громкоговорящей связи звучит команда командира воздушного судна:
— Десант!.. Пошел!..
Мы, «орлы», опускаемся на фалах на площадку. Когда мы ощущаем под ногами твердь, карабины отцепляются. Я даю отмашку пилоту рукой. Ми-24, ощетинившись снизу фалами-тросами, взмывает ввысь и в сторону.
Мы внимательно осматриваем воздухозаборник.
— Обычное отверстие, забранное ржавой решеткой, — пожимает плечами Котов, который, видимо, намеревался обнаружить нечто неординарное.
— Нам точно туда? — спрашивает по-английски Готлиб.
— Да!.. — подтверждаю я.
— Веди нас, полковник Ромео! — хихикает Бетси.
Выходит, девушка тоже «слышала» слова Спутина?
— Все слышали! — подтверждает Арчи.
Витя Котов корчит серьезную гримасу:
— Это потому, что наш Ромео немного ошалел от любви.
— Отставить разговоры! — кричу я и командую: — Попрыгали!..
Мы прыгаем. В наших рюкзаках ничто не гремит.
— Проверяем связь! — не унимаюсь я.
Связь между нами функционирует нормально. Но вот в разговор членов группы вклинивается Ларин:
— Почему не докладываете, полковник Быстров?
— Мы только что включили переговорное устройство связи с КП[93]. Высадились нормально, через минуту-другую начнем спуск.
Решетку мы подрываем мини-зарядами. Звук от взрывов не сильный и не опасный, в смысле нашего обнаружения. Лишь вблизи, за 20–25 метров к датчику движения, нужна безусловная тишина. Вот для этого мы и попрыгали предварительно.
Первая пара — я и Готлиб, согнувшись, входим в короб. За нами — Бетси и Виктор.
Наши ноги обуты в удобные армейские летние берцы. Мы ступаем не вразнобой, а в такт, который отрабатывали заранее.
После первых 10–15 метров пришлось опустить защитные стекла масок: поток воздуха извне вовнутрь усиливается с каждым шагом. Хотя «ветер» дует в сторону штольни, нам без масок тяжело дышится. В коробе становится темно. Мы включаем фонари: в руках и на лбу, на маске.
Расстояние до датчика мы проходим довольно быстро, сверяясь по специальному прибору. Наконец-то гаджет выдает расчетную отметку остановки: до цели ровно двадцать метров. Я поднимаю руку. Мини-колонна останавливается.
Мы усаживаемся на гофрированный пол короба.
Я снимаю перчатку и натираю пальцем изображение Будды на медальоне.
Тотчас на своем «внутреннем экране» я вижу лицо гуру.
«Все будет хорошо, Дима…» — «говорит» Гъялцен-ринпоче.
