– Спасибо, Гоша, – закончив, Гордеич спрыгнул с эстрады и обнял саксофониста. – Ты идешь со мной в понедельник?
– А как же! – Гоша жарко и пьяно облобызал приятеля, и Серей испугался, что Фагот сейчас потянет того к их столу, но обошлось. Отдав корнет, Гусев вернулся и налил себе полный бокал пива.
– Какие вести с фронтов борьбы с бандитизмом? – с ехидцей поинтересовался он. – Скоро на улицах палить перестанут?
– Боюсь, нет, – честно ответил Серов.
– Ага, – важно кивнул музыкант, – раньше дрались за передел колоний, теперь за передел приватизации. Все закономерно! А мы как рабы-негры?
Отставив бокал с пивом, он занялся отбивной, искоса поглядывая на Сергея, но тот упорно не начинал разговор первым: пусть Фагот созреет. Тогда легче просить. А просить придется.
Тарелка Фагота молниеносно опустела.
– Чего тебя, дома не кормят? – усмехнулся Серов.
– А-а, – досадливо крякнул Гордеич. – Дети выросли, жена на меня давно рукой махнула… Зато тут весело и все свои. Но кончат бал, погасят свечи, и придется возвращаться в родные пенаты. А ты что, музыку пришел послушать?
– Нет. Хотел спросить: можешь ли ты договориться в ближайшее время поиграть в «Каштане»? Слыхал о таком заведении?
– Ну, – Фагот хитро прищурился. – Вообще-то меня туда недавно звали. Что, очень нужно?
– Очень, – обреченно вздохнул Сергей. – Но поосторожней там! Ни во что не вмешивайся, ни о чем никого не спрашивай. Просто наблюдай, а потом поделись со мной результатами наблюдений.
– Тебе так и хочется, чтобы я непременно подался в стукачи! – хлопнул его по спине Фагот. – Смотри, скоро поделишь всех людей на три категории: коллег, стукачей и бандитов, а друзей, красивых девушек и вообще просто народа не останется.
– Почему? Еще есть потерпевшие, – поддержал его тон Серов. – А в стукачи я тебя не зову, прошу о дружеской услуге.
– Там серьезная публика?
– Крайне. Один человек вышел на чеченца из этого кабака и тут же лишился жизни.
– Чеченец? – прикуривая, переспросил Гусев.
– Его тоже убили, – мрачно добавил сыщик.
Фагот глубоко затянулся и отхлебнул из бокала пива.
– Ты решил заранее сшить мне красное белье?
– Ты о чем?
– Стыдно, батенька, – назидательно заметил Гордеич. – Надо знать родную историю. При матушке Екатерине солдатикам шили красное исподнее, чтобы они при ранении не пугались вида крови.
– Перестань, – поморщился Сергей. – Я серьезно.
– Я тоже, – Фагот откинулся на спинку стула и буднично сообщил: – Я отыграл там на прошлой неделе. И, как видишь, жив!
Наслаждаясь произведенным эффектом, он радостно заржал и ткнул Серова большим пальцем под ребро. Сергей был обескуражен, но привычка владеть собой в любых ситуациях взяла верх, и он, подлив в бокал Гусева пива, невозмутимо ответил:
– Вот и прекрасно. Значит, ты уже можешь рассказать об этом гадюшнике во всех подробностях.
– Гадюшник? Если только по содержанию, а по интерьеру до него далеко многим элитарным клубам. Можешь мне поверить.
– Я верю, – кивнул Сергей. – И с нетерпением жду твоего рассказа.
– Нечего рассказывать, – Фагот допил пиво и промокнул губы салфеткой. – Никто там с автоматом не бегает, героин из-под полы не предлагают и даже проституток нет: супердорогой кабак, со всеми вытекающими…
Он открыл последнюю банку пива, с сожалением поглядел на нее и перелил в бокал. Видно, настала пора подбодрить маэстро, и Серов сделал официанту знак. Тот быстро принес бутылку водки и легкую закуску.
– Класс! – Гусев довольно потер руки.
Сергей не разделил его энтузиазма. Он закурил и уныло подумал: строить планы – одно, а осуществить их в реальной жизни – совсем другое. Может, прав Жуков, и пора закрыть дело – все равно кругом одни неудачи? Вот и надежда на Гусева-Фагота лопнула, будто мыльный пузырь, а послать в «Каштан» больше некого, хоть сам иди туда наниматься в официанты.
А как же тогда насчет анонимных звонков и угроз? Те, кто звонил, подумают, что Волкодав испугался и поджал хвост! Ату его, ату!
Нет уж, он будет выискивать любую возможность, лишь бы добраться до них и мертвой хваткой вцепиться в горло: по тропе бегут крысы, но создали и охраняют ее – волки!
– Хочешь взглянуть? – Сергей достал из кармана плотный конверт.
– М-м? Что там? – заинтересовался Гордеич. – Знойные красотки? Или ты хранишь, как трогательную память, портреты членов политбюро? – он рассмеялся дробным хмельным смешком, опрокинул в рот рюмку водки и скривился – то ли от нахлынувших воспоминаний, то ли от горечи спиртного. – Раньше хоть какая-то идея была, – Фагот захрустел маринованным огурцом. – Пусть химерическая, но была! А теперь даже идеи нет…
– Заскучал по политзанятиям? – съязвил Серов. – Нет, туг не красотки, не члены политбюро, а некие добры молодцы, как в сказке: Али-Баба и сорок разбойников.
Он раскрыл конверт и протянул Гордеичу пачку фотографий пропавших без вести бизнесменов, которые могли уйти по «крысиной тропе». Добыть снимки всех этих людей стоило немалого труда.
– Взгляни, нет ли туг кого из тех, кого ты видел в зале «Каштана». Ты там первый раз играл?
