Сергей Сергеевич слушал его и презрительно кривил губы – чистоплюи, привыкли делать грязные дела чужими руками! А ведь у самих есть все необходимое: люди, деньги, оружие, техника. Только голова не работает! По их милости произошло самое страшное – утечка информации! Хорошо, Илья не подвел. Но все равно, ждали именно его, Сергея Сергеевича. Ладно, черт с ними!
– Да, ситуация, прямо скажем, не из лучших, – нарушил он молчание.
– Ты должен помочь нам, – просительно заглянул ему в глаза Андреас.
– Неужели ты хочешь, чтобы я удавил его собственными руками и вывез из банка труп в багажнике своей машины? – в притворном испуге округлил глаза Сосновский.
– Перестань, – банкир поморщился, как от зубной боли. – Сейчас не время для шуток.
– Ладно, давай его сюда, – Сергей Сергеевич достал из портфеля две кассеты. – Сначала покажем ему видеозапись, а потом дадим прослушать разговор. Ты начни, а я дожму.
Андреас тяжело вздохнул и по селекторной связи вызвал Лурье. В ожидании его прихода Сосновский то и дело поглядывал на часы.
Наконец дверь кабинета открылась и вошел полный человек с бледным лицом, одетый в приличный, но мешковато сидевший на нем костюм. Банкир жестом предложил ему присесть и тут же включил видеозапись. На экране телевизора возник сумрачный уголок кафе, потом появилось лицо Лурье, схваченное камерой крупным планом.
– Роберт Францевич, – по-латышски вкрадчиво спросил Андреас, – с кем вы встречались вечером семнадцатого числа? Эта запись сделана службой безопасности нашего банка.
– Встречался? – Лурье умело изобразил полное недоумение. – Я просто зашел в кафе пропустить стаканчик, и все.
– Вам знаком этот человек? – банкир воспользовался кнопкой стоп-кадра, чтобы удержать на экране полускрытое тенью лицо Лапина.
– Нет, мы случайно оказались за одним столиком.
– Да нет, не случайно, Роберт Францевич, – вступил в разговор Сергей Сергеевич. – Семнадцатого у вас состоялась очередная встреча с Георгием Ивановичем Лапиным, более известным в криминальной среде под кличкой Лапа, которому вы в последнее время регулярно передаете сведения о том, что делается в банке.
– Чушь какая-то! – Лурье нервно дернул плечом, но от взгляда Сосновского не укрылось, что тот уже не так непробиваемо спокоен, как в начале беседы.
Сделав знак Андреасу включить запись разговора Лапина и Лурье, происходившего в тот же день, Сергей Сергеевич впился взглядом в лицо Роберта Францевича, боясь пропустить момент, когда нужно нанести решающий удар, окончательно сломать толстяка.
Лурье начал сдавать уже на второй минуте записи: он понял, что угодил в западню, из которой не выбраться, и отпираться бесполезно. Лицо его покрылось крупными каплями пота, они скатывались, оставляя темные дорожки на воротнике голубой сорочки. Пальцы нервно дергались, плечи ссутулились, и весь он как-то обмяк.
«Зверь затравлен», – с удовольствием отметил Сергей Сергеевич.
Он неслышно подошел к Лурье и положил ладонь ему на плечо. Тот вздрогнул, как от удара, испуганно втянул голову в плечи и едва слышно прошептал:
– Он меня заставил, грозил убить. Не надо больше… Чем я могу… Я все…
– Успокойтесь, – Сергей Сергеевич выключил запись, налил стакан воды из графина, достал из кармана маленькую плоскую коробочку, вынул из нее белую таблетку и протянул Роберту Францевичу. – Выпейте, это поможет вам успокоиться.
– Что это? – Лурье боязливо поглядел на него снизу вверх.
– Фенозепан, – как малого ребенка, уговаривал Сосновский. – Пейте! Нам еще нужно о многом поговорить, а вы уже ни к черту не годитесь.
Он сам сунул Роберту Францевичу в рот таблетку и дал запить водой из стакана. Тот, как загипнотизированный, послушно проглотил лекарство.
– О чем говорить? – вытирая платком потное лицо, простонал Лурье. – Разве вы еще будете со мной о чем-то говорить?
– Почему же нет? – тонко улыбнулся Андреас. – Я не собираюсь вас увольнять.
Роберт Францевич жалко сморщился: зачем эта ложь, разве он не понимает, как поступают с предателями, приоткрывшими перед чужими завесу над финансовыми махинациями банка? Неписаный закон суров, и отступника ждет лишь одна награда – смерть! Рассчитывать на снисхождение людей, ворочающих огромными деньгами, просто глупо – они живут не только иной жизнью, чем простые смертные, но и, похоже, в ином измерении.
– Действительно, какой теперь смысл в вашем увольнении? – тут же подхватил Сергей Сергеевич. – Случись с вами что-нибудь, и Лапин сразу поймет: он лишился источника информации! Неужели вы полагаете, что нам это выгодно?
– Я сделаю все, только прикажите, – прижав к груди пухлые руки, жарко заверил Лурье. – Все!
Сергею Сергеевичу стало вдруг скучно – сколько раз он наблюдал подобные сцены? На профессиональном языке это называлось перевербовкой, и сейчас они с Андреасом попросту актерствовали, старательно делая вид, что намерены перевербовать Лурье, хотя обоим давно ясно: приговор вынесен и обжалованию не подлежит.
– Вам придется вновь завоевать наше доверие, – вздохнул Андреас. – Хочется верить, Роберт Францевич, что вы сможете это сделать.
– Я сделаю, сделаю!
