Он вытащил изо рта Николая Ивановича лоточек со слепком, предложил прополоскать рот, а потом, не снимая пеленки, пересадил клиента в вертящееся кресло перед большим зеркалом. Легкий поворот, нажим педали – и Рыжов оказался в полулежачем положении, спиной к зеркалу и касаясь затылком края большой фаянсовой раковины, как в парикмахерском салоне при мытье головы. И действительно, «хирург» включил воду, смочил волосы Николая Ивановича и начал втирать в них какие-то препараты из баночек и тюбиков. Его пальцы то мягко поглаживали голову Рыжова, то тянули отдельные пряди так, что Николай Иванович вскрикивал от боли.
Наконец, «специалист по пластике» сполоснул волосы клиента остро пахнущей жидкостью и накинул ему на голову мохнатое махровое полотенце, энергично растерев им затылок и виски Рыжова. Потом полотенце было небрежно отброшено в сторону, и, как большой сердитый шмель, загудел сильный фен.
– Так, часть работы мы сделали, – приподнимая расческой пряди волос и направляя на них тугую струю горячего воздуха, приговаривал «хирург». Выключив фен, он развернул Рыжова вместе с креслом лицом к зеркалу. – Можете любоваться. По-моему, не плохо?
Николай Иванович увидел себя не привычным светлым шатеном, а седоватым брюнетом с чуть вьющимися волосами. А специалист, как заправский парикмахер, уже щелкал ножницами, приговаривая:
– На Западе так не носят. У вас слишком русская прическа, но это не беда, мы ее мигом изменим.
– Может, лучше завить волосы? – предложил Рыжов.
– Зачем? Вы полагаете, все греки кудрявые? Ерунда! Кстати, краска очень стойкая, вы можете мыть голову мылом или шампунем.
– А если мне понадобится вернуть свой естественный цвет волос? Это же не зубной протез и не парик!
– Я дам вам флакончик со специальным средством. Безвредно для кожи, не раздражает глаза, а краску снимает практически моментально. Ну, вот, теперь я доволен, – он отступил на шаг и критически осмотрел результаты своей работы. Отбросив ножницы и расческу, сполоснул руки и взял с подзеркальника опасную бритву: – Теперь брови!
– Что – брови? – Николай Иванович с опаской покосился на лезвие.
– Они остались светлыми! – «хирург» заставил его откинуть голову и двумя точными движениями подбрил краешки бровей. Затем смочил их и намазал темной пастой из тюбика. – Вот так. Вы носите очки? Или используете их при чтении?
– У меня нормальное зрение, – похвастался Рыжов, разглядывая свои новые, короткие и темные, брови.
– Подберем контактные линзы, – «хирург» открыл большую коробку с множеством ячеек. – Поставим цветные, без диоптрий. Можете не снимать их неделю и даже больше, но не советую носить дольше месяца. Запрокиньте голову и потерпите немного. Я сейчас закапаю вам в глаза, чтобы снять неприятные ощущения, а потом привыкнете, и станет легче.
Процедура примерки и надевания контактных линз оказалась не слишком приятной, но Николай Иванович выдержал ее стоически. В довершение всего его заставили закрыть глаза и покрасили ресницы. Воистину, «специалист по пластике лица» был Специалистом с большой буквы. В этом Рыжов убедился, взглянув на себя в зеркало и не узнав собственного отражения.
Бесстрастное стекло показало бледного немолодого брюнета с благородной сединой и грустными карими глазами южанина. Даже белки приобрели чуть желтоватый оттенок, и на них появились мелкие кровяные прожилки. Разве это Николай Иванович Рыжов?
– Для грека вы слишком бледны, – заметил «хирург». – В вашей комнате уже должны все устроить: идите, загорайте. Скоро мы встретимся вновь.
Скрыв невольный вздох облегчения – все-таки процедуры по изменению внешности не доставляли особого удовольствия, – Николай Иванович отправился в свою комнату. И действительно, там уже приготовили искусственный солярий. На кресле он обнаружил махровое полотенце, баночку с кремом, отпечатанную на машинке инструкцию, как принимать искусственный загар. Нашлись и узкие темные очки на резинке.
Ну что же, загорать так загорать. Раздеваясь, Рыжов поглядел за окно – на улице по-прежнему моросил дождь, ветер раскачивал верхушки мокрых сосен, и море накатывало на серый песок пляжа один пенистый вал за другим…
Едва Николай Иванович успел закончить процедуры, в дверь настойчиво постучали.
– Войдите, – откликнулся Рыжов, разглядывая в зеркале свою новую физиономию, под воздействием мазей и ультрафиолета успевшую приобрести желтовато-смуглый оттенок.
В комнату вошел Сосновский, держа в руке солидный, но слегка потертый кожаный чемодан с несколькими яркими наклейками на боках. На плече Сергея Сергеевича висела дорожная сумка. Освободившись от поклажи, он сел в кресло и закурил.
– Что это? – поинтересовался Рыжов.
– Ваш багаж. Не можете же вы путешествовать налегке? Это просто подозрительно.
– Вы правы, – согласился Николай Иванович и показал на чемоданы и сумку: – Что там?
– Всякое барахло: несессер, белье, рубашки, галстуки, костюмы, обувь, домашние шлепанцы, японский фотоаппарат и прочая мелочь.
– Мне что же, придется носить чужие вещи и даже белье? Пользоваться чужой зубной щеткой и бритвой?
