– Оказывается, вы брезгливы? – засмеялся Сергей Сергеевич.
– Да, представьте, не переношу запаха чужого пота!
– Ну-ну, не горячитесь! Все вещи абсолютно новые и как нельзя лучше подойдут по размеру.
– Новые? – фыркнул Рыжов. – Это еще более подозрительно, чем путешествовать налегке.
– Не стоит торопиться с выводами, – примирительно заметил Сосновский. – Мы не зря берем деньги за услуги! Над каждой вещью потрудились умелые руки специалистов, придав им слегка поношенный вид. Все шмотки произведены в разных странах, поэтому с этим чемоданом и сумкой вы спокойно можете добраться до конечного пункта. Кстати, обдумали мое предложение или еще нет?
– Я обязан дать ответ прямо сейчас?
– Отнюдь, но время идет. Вы же должны понимать: мне нужно тщательно спланировать ваш маршрут и подготовить встречу в конечном пункте.
– Хорошо, если я дам ответ сегодня вечером, вас устроит? – немного раздраженно спросил Николай Иванович. Опять на него давят, торопят, заставляют поскорее принять решение, а он этого не выносит с детства!
– Устроит. Пошли обедать, а содержимое чемоданов рассмотрите потом.
Обедали в той же комнате с камином. Опять нигде не было видно прислуги, хотя стол полностью сервирован.
Ухаживали за собой сами, наливая в тарелки из супницы и выбирая сочные куски баранины со сковороды, стоявшей на миниатюрной жаровне. Сергей Сергеевич предложил выпить немного бренди. Рыжов не отказался.
– Что после Афин? – выдержав паузу, спросил он.
– Все зависит от вашего решения, – пожал плечами Сосновский.
– Если я соглашусь на Ирландию, как попаду туда?
– Через Средиземноморье и Северную Африку.
– А если все-таки Канада?
– Тогда через Италию и Латинскую Америку. Повсюду есть проверенные и хорошо отработанные маршруты. Ваше дело решить и дать твердый ответ! У нас не детская игра: «да» и «нет» Не говорите, белое и черное не называйте. Если вас не устраивает Ирландия, предложите другое! Мы свяжемся с нужными людьми. Однако это может занять несколько дней, а то и неделю.
Николай Иванович примял в пепельнице окурок и подумал: что, собственно, он теряет, согласившись на вариант Сосновского? Обживется, осмотрится, научится болтать на английском, а потом отправится куда угодно. Не все же трястись от страха? И он решился:
– Хорошо, пусть будет Ирландия и ваш надежный человек!
К удивлению Рыжова, ожидавшего, что Сосновский испустит вздох облегчения, тот лишь достаточно равнодушно кивнул:
– Разумное решение.
Разговор увял сам собой: да и о чем им было говорить? Ведь они, в сущности, совершенно чужие друг другу люди. Один за хорошие деньги служит поводырем и охранником другому: беглецу, словно во тьме, не разбирающему пути, по которому ему нужно идти. Еще день, ну, может быть, два, и они расстанутся навсегда.
Рыжов хотел подняться к себе, но в этот момент затрещал телефон, Сосновский сделал Николаю Ивановичу знак задержаться. Бросив в микрофон несколько фраз, Сергей Сергеевич сообщил:
– Сейчас приедет «специалист по пластике», ему не терпится примерить протез.
– Так быстро? – удивился Рыжов.
– Каждый отрабатывает свои деньги, – усмехнулся Сосновский. – Давайте подождем здесь, он прибудет с минуты на минуту.
Вскоре во дворе проурчал мотор автомобиля. Сосновский неторопливо допил бренди, и они с Николаем Ивановичем пошли наверх. Рыжов надеялся удовлетворить любопытство и увидеть лицо «хирурга», однако тот встретил их уже в халате и в марлевой маске. «Специалист по пластике» усадил Николая Ивановича в зубоврачебное кресло, извлек из проложенной ватой коробочки вставную челюсть и привычным движением надел ее на зубы Рыжова. Тот почувствовал себя так, словно его взнуздали: рот наполнился слюной, захотелось как можно скорее избавиться от этой проклятой штуки.
– Отлично! – Сосновский восхищенно прищелкнул пальцами. – Сильно будете корректировать? – обратился он к «хирургу».
– Думаю, по мелочам, – заглядывая пациенту в рот, как барышник на ярмарке заглядывает в рот кобыле, ответил «хирург». – Хотите фотографировать?
– Да. Зачем терять время?
Сергей Сергеевич вышел, а «специалист по пластике» наконец развернул Рыжова лицом к зеркалу, и он поразился произошедшей с ним перемене – подбородок стал казаться скошенным, верхняя губа выпятилась, а нижняя чуть отвисла. Вкупе с пегой шевелюрой, карими глазами и смуглой кожей создавалось впечатление, что перед тобой унылый, занудливый и скуповатый человек, давно перешагнувший полувековой рубеж. Николай Иванович готов был побиться об заклад: окажись сейчас рядом жена или дочь – они ни за что не узнали бы его!
Вернулся Сосновский с фотокамерой. Установил свет и сфотографировал Рыжова.
– Мешает эта челюсть, – пожаловался он.
– Ничего, подточим, – сняв протез, к явному облегчению Николая Ивановича, пообещал «специалист по пластике».
– А вы надевайте челюсть, только когда нужно проходить паспортный контроль, – тоном знатока посоветовал Сергей Сергеевич. – Все! Отдыхайте, разбирайте вещи и, кстати, начните носить одежду Манолиса, чтобы, так сказать, быстрее вжиться в образ.
