– В основе капитала практически любого банка лежат криминальные деньги, – говорил Серов. – Откуда бы им взяться, чистым-то, во времена социализма? Лишь только он миновал, как банки начали расти, словно грибы: значит, раскрылись кубышки воровских общаков, подпольного наркобизнеса, торговой мафии и прочей подобной публики.
– Тогда получается: любой банкир – вор? – развел руками Тур. – А сотрудники банка его сообщники, пусть невольные, с которыми он делится награбленным?
– Естественно, – кивнул Сергей. – Криминальные деньги делают новые криминальные деньги. Вспомни, сколько убито банкиров за последние годы? Думаешь, их шлепают просто так?
– Не любишь ты их, – ехидно усмехнулся Володька.
– Кого, банкиров? Не то слово. Я их ненавижу!
Самвел зарылся в тину, Эмиль с ним более не встречался. Несмотря на все понукания и просьбы Серова подергать за нитки связей, чтобы вновь выйти на киллера, шулер от этого категорически отказывался. Он молитвенно прижимал к груди холеные руки и смотрел на сыщика грустными глазами бездомной дворняги.
– Что я тебе сделал плохого, Сергей Иванович? Почему ты хочешь, чтобы меня убили? Пока я в здравом уме и твердой памяти, ни за какие коврижки не полезу к этим головорезам. Лучше посади меня в тюрьму. Тогда нам обоим станет спокойнее.
Переговорить бойкого на язык шулера было просто невозможно, переубедить тоже, поскольку он моментально находил тысячи причин, в силу которых выполнить просьбу уважаемого Сергея Ивановича никак нельзя, и скрепя сердце Серов начал искать другие пути к Самвелу – иногда он умел уважать чужой страх и желание жить, не рискуя шкурой.
Несмотря на все усилия, ни одна из тропок не привела к Самвелу – одни люди откровенно боялись и тут же замыкались, как только о нем заходила речь, другие ничего не знали, а третьи могли поделиться лишь расхожими домыслами, слухами и сплетнями.
…Вернувшись в свой кабинет, Серов сел в кресло у стола, вытянул ноги и с удовольствием закурил.
– Трофимыч приказал тебе не считать ворон, – с ухмылкой сказал он Туру.
– Да? – тот вскинул голову, – А так насчет Трапезникова? Мякишев обещался связаться с Управлением по борьбе с экономической преступностью.
– Забыл, наверное, – предположил Сергей. – Зато опять вливал за Самвела. Как будто тот все еще гуляет на свободе по моей милости или небрежению. Ладно, вот, знакомься, – он перекинул через стол заявление Ларисы. – Я свяжусь с Пуловым и подскочу к нему, а ты сегодня же наведи справочки о гражданине Рыжове.
Быстро пробежав глазами текст заявления, Тур удивленно округлил глаза:
– Ба! Вот это новость! Как же ты раньше не удосужился ничего узнать о потенциальном тесте?
Ирония приятеля задела Серова, и он сердито ответил:
– С чего ты решил, что я собрался с его дочерью под венец?
– Да так, – Володька пожал плечами. – Вроде у вас такой амур, что ты частенько на службу с синяками под глазами заявляешься.
– Не высыпаюсь, – огрызнулся Сергей. – Ехать далеко, вставать приходится рано.
– Конечно, а ночи летом короткие, – подхватил Тур.
– Ладно, давай серьезно. Выясни все факты его биографии, которые могут представлять для нас интерес, и, чего сможешь, о его фирме.
С вечера сильно парило, и воздух казался подобен густой, тягучей патоке, которая медленно и лениво поднималась над раскаленным городом, сгущаясь в темные лохматые тучи. Рано утром они прорвались дождем – холодным, нудным, словно не в свой черед вдруг решила прийти осень, готовая разбросать по тротуарам и дорожкам парков тусклое золото опавших листьев. Город будто вмиг постарел, накрывшись шапкой частого дождя и сырого тумана…
Едва высидев положенное время на утреннем совещании у руководства, Серов заторопился к себе. Тур был на месте.
– Привет! – Сергей пожал ему руку, плюхнулся в кресло и нетерпеливо спросил: – Удалось узнать что-нибудь?
Владимир неспешно открыл блокнот, положил его перед собой и тонко улыбнулся:
– Ты знаешь, Николай Иванович весьма предприимчивый человек.
– Нисколько не сомневался, – кивнул Серов.
Тур посмотрел за окно, где не переставая лил наводящий грусть дождь, и заметил:
– Кроме предприимчивости и оборотистости, он отличается способностью легко менять убеждения, которых, как мне кажется, у него нет вообще.
– Не понял? – недоуменно посмотрел на приятеля Сергей.
– Ну, происхождение у Николая Ивановича самое подходящее, рабоче-крестьянское, поэтому еще во время учебы в Томском университете он быстро смекнул: лучше двигаться по комсомольско-партийной линии, чем корпеть над конспектами и потеть на сессиях, а потом вкалывать на производстве.
– Традиционное начало биографий многих бывших руководителей.
– Ага. И вот наш клиент успешно поднимается сначала по административной лесенке в комсомоле, а потом и в партии, которая, как известно, семь десятилетий была нашим рулевым.
– И чего он там нарулил?
