— Да ладно, брось. Давай я свои догадки оставлю при себе, а ты просто скажешь. Не просто же «в баню», или что внезапно страсть обуяла, а?
Теперь они сидели на лавке, но не рядом, а на каком-то «пионерском» расстоянии. В полумраке предбанника Мэгги посматривала на Владимира с непонятным выражением — не то с уважением, не то с презрением. Но «отвергнутую женщину», что интересно, не изображала, и оскорбление в лучших чувствах — тоже, из чего Владимир заключил что разговор, ради которого она пришла, да и подругу привела, всё же состоится. Он не жалел об «упущенном удовольствии» — когда надо, он вполне умел держать себя в руках. Сейчас было надо.
— Дурак ты, Володя.
— Дурак, дурак.
— Пожалеешь потом.
— Очень вероятно, да.
— Нет, говоришь?
— Нет. И давай без «почему», мы же взрослые люди.
Из-за дверей парилки глухо доносились хлюпающие звуки, поскрипывание досок и ритмичные стоны Надьки.
— Ты… Вот ты сам подумай. Ты меня за тварь держишь, я знаю… понарассказывали наверняка.
Он отрицательно помотал головой, но она тут же продолжала, не давая времени возразить:
— А я нормальная. Нор-маль-на-я! И как всякая нормальная женщина ищу… и всегда искала! сильного уверенного в себе мужчину. Который мог бы… защитить, ну и…
— Создать условия? — подсказал Владимир.
— Да. А что такого? Да. И создать условия. Каждая этого хочет. И твоя Гулька тоже, что, скажешь нет??
— Давай Гульки не будем касаться. И ты решила, что тут, в деревне, я, значит, «самый оптимальный»? Чтобы «защитить и создать условия», да?
— Да. А что не так, а??..
— Не верится что-то. Да даже и будь так…
— Что — любовь-любовь?? Ты же не пацан, Володя, ты же понимаешь — любовь это сделка! У тебя же папа коммерсант!
— Сделка, сделка… Собственно, как назовёшь, так оно и будет. Для тебя. Считаешь что сделка — значит сделка.
— А что, нет??
Он подумал, поцарапал носком старого кроссовка щелястый пол. Ишь как Вовчик шпарит, Надька уже чуть не визжит, в доме бы не услышали… А мы тут, значит, душеспасительные беседы о морали и о сущности любви ведём, ага. А почему бы и нет? Он вздохнул, решился. Собственно, кому и что объяснять? У каждого своя правда, вынесенная через свой личный опыт, что тут жевать? И всё же…
— Пусть сделка. Выдумали, понимаешь, что «сделка» — это плохо. Пусть сделка, назови это сделкой. Вот только условия у этой «сделки» совсем не такие как ты себе прописала. Не обмен секс-услуг на «защиту и условия», а совсем по другому. Глубже. Не поймёшь, мне кажется…
— Ну. Ты говори, говори. Может что и пойму! — она теперь куталась в свою золотую хламиду, отнюдь не выставляя, как это было десять минут назад, свои прелести; посвёркивая глазами в полумраке, — Вот скажи: ты бы для своей женщины мог бы… убить? Ну, если бы ей опасность угрожала, и была бы только такая возможность? А?.. Мог бы?
— А конкретней?
— Ну, если бы твоей женщины домогался конкретный урод, мерзавец, старался бы её втянуть в… ну, в совсем уже грязные дела… смог бы убить? Я знаю что смог бы, чувствую я!
— Да что «убить»… — он решил не отвечать прямо на провокационные вопросы, хотя у себя «отметку» сделал- вот оно что, что-то ей грозит, не так просто… и что-то серьёзное… Решил уйти от ответа, — Ну, «убить»… Не в этом ведь дело. На примере: мой папа когда на моей маме женился, он был простой инженер. Без особых перспектив и уж точно без особых возможностей «защитить и создать условия». А мама была красавица, за ней весь курс бегал…
— Ну. Просто почувствовала за ним потенциал. Как это у нас, у женщин, бывает. И сделала ставку. А ты что поду…
— … а когда папу «закрыли», и неприятности у него были нешуточные, она его не бросила… А когда она заболела, и два года… он её по всем клиникам… всё что мог! Хотя «претенденток» было — только свистни! Да и потом, после её смерти… понимаешь?
Мэгги молчала.
— Так что — пусть сделка. Только условия в ней посложнее, чем ты предполагаешь. У меня, во всяком случае, — он помялся, сомневаясь стоит ли ЕЙ это говорить, но всё же сказал:
— Папа говорил, что «твоя женщина» — это когда не только «в свете, на высоких каблуках, и все завидуют», но и когда болеет, и когда ты готов из под неё горшок носить… только так!
— …
— А это… что ты предлагаешь… это… неважная сделка. Невыгодная.
— Дурак ты, Володя. Даже не представляешь, от чего отказываешься!
— Возможно.
— Ты в Оршанск ведь собираешься, ты на собрании сказал?
— Да.
— Поехали бы вместе!
— И что бы мы там с тобой делали? Я имею ввиду кроме постели.
— Что делали бы, что делали… — Мэгги в сомнении покусала губы, явно не решаясь что-то сказать, в чём-то открыться, — Жили бы! Нормально. Не как в этой сраной деревушке! Материальный аспект я бы обеспечила — есть… возможности. Нет, ты не подумай — реально… есть возможности, да!
— Ну, это я понял ещё в автобусе, когда ты насчёт валюты расспрашивала.
Мэгги слегка испугалась:
— Да это… я тогда не про это! Просто в Оршанске… есть варианты, там… старые ещё завязки… да, и на валюту тоже… и на золото. Можно было бы устроиться!
— А я тебе тогда зачем? Если у тебя все прихваты?
